Чтение онлайн

Бармалеева улица расположена среди многочисленных тихих и уютных улочек и переулков Петроградской стороны. Ее название не связано своим происхождением с обаятельным разбойником из сказки Корнея Ивановича Чуковского. Такую звучную форму приобрела в русском языке фамилия крупного английского предпринимателя Бромлея, владевшего в Петербурге заводом, и когда Чуковский подбирал имя для своего разбойника, ему на глаза попалась табличка с названием этой улицы.

Женщины подошли к дому номер пять по Бармалеевой и уставились на табличку с номерами квартир. Как это часто бывает в старых районах, квартиры были расположены в художественном беспорядке. На первом этаже имелись номера три и девять, на втором — пять и одиннадцать. Дальше устанавливался некоторый порядок, однако семнадцатой квартиры не было в помине.

Поскольку других подъездов в пределах видимости не наблюдалось, неудачливые сыщицы в растерянности остановились на тротуаре.

— Чего ищете-то? — поинтересовалась проходившая мимо старуха чрезвычайно грозного вида, опиравшаяся на толстую суковатую палку.

— Да вот семнадцатую квартиру никак не можем найти, — пожаловалась Надежда, окинув бабку опасливым взглядом.

— Семнадцатую? — грозно переспросила старуха. — А кто вам нужен в семнадцатой? Если Василий Конопатов, так его уж посадили, Василия вашего! Нечего его искать!

— Да не знаем мы никакого Василия! — отмахнулась Надежда Николаевна. — Женщину мы ищем, с работы. Заболела она, а мы из профкома, с общественным поручением…

Услышав забытые слова «профком», «общественное поручение», старуха несколько смягчилась и нехотя сообщила, что семнадцатая квартира, вопреки всякой логике, находится за углом, на Левашовском проспекте.

Сдержанно поблагодарив старую партизанку, женщины свернули за угол и действительно нашли нужную квартиру. Правда, размещалась она под самой крышей, на шестом этаже, а лифта, разумеется, в доме не было.

Шестой этаж старого дома на Петроградской — это примерно то же, что двенадцатый в доме послевоенной постройки, поэтому, когда Надежда и Нина подошли к двери семнадцатой квартиры, они чувствовали себя альпинистами, только что совершившими невероятно трудное восхождение. С тем только отличием, что альпинисты дышат свежим, хотя и разреженным воздухом горных вершин, а наши героини вдыхали ароматы щей, подгоревшей каши, хозяйственного мыла и кошачьей мочи — тот неповторимый букет, которым благоухает обычно черная лестница в старом, запущенном доме.

На двери семнадцатой квартиры красовалась целая выставка разнообразных звонков с табличками.

Пожелтевшая картонка с кривой, расплывшейся надписью «Корытов».

Узенький листок с фамилией «Коровкины».

Приколотая кнопкой аккуратненькая визитка «Л. Ласточки на».

Голубой глянцевый прямоугольник с залихватской росписью «Леонид Семипалатинский».

Мятая бумажка с угрожающей фамилией «Р. Облаева».

Сохранившаяся с незапамятных времен медная табличка с каллиграфической гравировкой «Е. К. Собакинд».

В общем, самая натуральная, глухая и дремучая коммуналка, которую никто не расселил и вряд ли когда-нибудь станет расселять, принимая во внимание жуткий шестой этаж, кошмарную лестницу и общее состояние дома.

Фамилии «Топорова» на двери не было.

Впрочем, Викина тетя вполне могла носить совершенно другую фамилию.

Надежда секунду поколебалась и ткнула пальцем в первый попавшийся звонок — в тот, рядом с которым красовалась незамысловатая фамилия Корытов.

Некоторое время ничего не происходило.

Наконец, за дверью послышался глухой удар, и сразу за ним последовала громкая и чрезвычайно выразительная матерная тирада.

— Понавешали тут всякого барахла! — завершив трехэтажную реплику, выкрикнул хриплый мужской голос и тут же добавил:

— Ну иду я, иду!

Загремели запоры, и на пороге возникло опухшее, небритое создание в грязной майке и фиолетовых заношенных штанах, сильно напоминающих кальсоны.

— Чего надо? — хрипло осведомился этот венец творения. — Я на лечение не, согласный, а если вас Клавка прислала, так я ей, вобле сушеной, еще зимой сказал, чтобы катилась на все четыре…

— Нам нужна Вика Топорова, — терпеливо сообщила Надежда, стараясь не дышать в непосредственной близости от Корытова.

— А чего ж мне звонишь? — окрысился тот. — Человек, может быть, отдыхает, а ты тута шляешься! Я вам швейцаром не нанимался, двери открывать!

Он развернулся и побрел прочь по темному коридору.

— В какой комнате Вика? — без большой надежды на успех крикнула Надежда ему в спину.

— Райка! — хрипло крикнул Корытов в глубину коридора. — К профурсетке твоей пришли!

В ту же секунду он ударился головой о свисающий с потолка металлический блин, похожий на спутниковую антенну. На таких тарелках не так давно дети съезжали зимой с горок.

— Ну, блин! — заорал Корытов, тряся кулаком. — Ну, Коровкины, понавешали тут всякой дряни! Глядите, достану я вас!

С этими словами он исчез за одной из дверей.

Дальше по коридору возникла весьма крупная женщина неопределенного возраста, облаченная в шелковый фиолетовый халат с яркими разводами, с обмотанной полотенцем головой.

— Чего надо? — без всяких приветствий поинтересовалась женщина, подозрительно уставившись на гостей.

— Вы — тетя Вики Топоровой? — осторожно осведомилась Надежда Николаевна.

— Допустим, — взгляд женщины стал еще более настороженные, — только если она чего натворила или денег заняла, то я тут ни при чем.

— Мы что — так и будем с вами в коридоре разговаривать? — спросила Надежда, заметив, что почти все двери в квартире едва заметно приоткрылись, и догадавшись, что около них наверняка с удобством расположились любопытствующие соседи.