Чтение онлайн

Я найду тебе самого лучшего доктора, говорю я ему. Я найду тебе хорошего адвоката. Ты притворишься, что ты сумасшедший, и тебя оправдают. Тебе задурили мозги в общине точно так же, как мне. Все, что ты сделал, ты сделал лишь потому, что тебя так учили. Всю жизнь.

— Ты знаешь, — говорит Адам и тяжело сглатывает слюну, — ты знаешь, что со мной сделают в тюрьме? Ты знаешь, что будет. Ты же не дашь им отправить меня в тюрьму?

Заголовок в журнале, что валяется рядом: ГРУППОВОЕ ИЗНАСИЛОВАНИЕ — ВСЕМ СКОПОМ «СКВОЗЬ ЗАДНЮЮ ДВЕРЬ».

Я не отправлю его в Небеса.

— Тогда давай меня обезобразим, — говорит Адам, — чтобы никто на меня не польстился.

Заголовок в журнале: ПРИСТРАСТИЕ К АНАЛЬНОМУ СЕКСУ.

И я говорю: как?

— Найди какой-нибудь камень, — говорит Адам. — Тут где-то должны быть камни, под мусором. Ты копай.

По-прежнему лежа на спине, Адам берется обеими руками за пластмассовую ступню и тянет, его дыхание сбивается, когда он прокручивает фигурку и тянет ее наружу.

Я копаю обеими руками. Рою яму в толще людей, прильнувших друг к другу — чреслами к чреслам, лицом к лицу, чреслами к лицу, чреслами к заду и задом к лицу.

Я вырыл яму величиной с могилу, прежде чем докопался до твердой земли, земли во дворе молитвенного дома, освященной земли. Я беру в руку камень величиной с мой кулак.

Адам держит в руке фигурку, она вся в крови и теперь уже точно смотрится по-бесовски.

Свободной рукой Адам поднимает с земли журнал, раскрывает его и кладет на свое обезображенное лицо. На развороте мужчина совокупляется с женщиной, и Адам говорит из-под них:

— Когда найдешь камень, ударь меня им по лицу. Когда я скажу: давай.

Я не могу.

— Я не дам тебе меня убить, — говорит Адам.

Я ему не доверяю.

— Ты подаришь мне новую, лучшую жизнь, — говорит Адам из-под журнала. — Сейчас все в твоих руках. Хочешь спасти мне жизнь — сделай сперва то, что я прошу.

Адам говорит:

— Если ты этого не сделаешь, то, когда ты уйдешь за помощью, я куда-нибудь заползу и спрячусь, и я здесь умру.

Я взвешиваю на руке камень.

Я говорю: а ты точно мне скажешь, когда прекратить?

— Я скажу, когда хватит.

Честное слово?

— Честное слово.

Я поднимаю камень, и его тень падает на людей, что занимаются сексом на лице у Адама.

И я опускаю руку.

И камень бьет его по лицу.

— Еще! — говорит Адам. — И посильнее.

И я опускаю камень.

И камень бьет его по лицу.

— Еще!

И я опускаю камень.

— Еще!

И я опускаю руку.

Кровь проступает сквозь глянцевые страницы, и парочка, совокупляющаяся на них, становится красной, а потом — густо-багровой.

— Еще! — говорит Адам, и теперь его голос звучит по-другому, у него уже нет прежних носа и рта.

И я опускаю камень. На руки этой похотливой пары, на их ноги, на лица.

— Еще.

И я опускаю и опускаю камень, пока он не становится липким от крови, пока журнал не разрывается посередине. Пока мои руки не становятся красными от чужой крови.

И тогда я прекращаю бить.

Я говорю: Адам?

Я пытаюсь поднять журнал, но он расползается у меня в руках. Он насквозь пропитался кровью.

Рука Адама, сжимавшая окровавленную фигурку, безвольно раскрывается, и фигурка падает прямо в могилу, которую я выкопал в куче мусора, чтобы добраться до камня.

Я говорю: Адам?

Ветер сгоняет дым прямо на нас.

Громадная тень подбирается к нам из-под основания бетонной колонны. Вот она только коснулась Адама, а вот — накрыла его целиком.

Леди и джентльмены, у нас в самолете, следующем рейсом № 2039, только что выгорел третий двигатель.

У нас остался всего один двигатель, прежде чем мы начнем заключительную фазу спуска.

Холодная тень монумента Церкви Истинной Веры укрывает меня все утро, пока я предаю земле Адама Бренсона. Под толщей слежавшихся непристойностей, под зудящими дырками в заднице, под насильницами-лесбиянками я копаю руками грязь во дворе молитвенного дома. Повсюду вокруг меня — камни с ивами и черепами, и на них эпитафии. Вы себе даже представить не можете, что это за эпитафии.

Вечная память.

Да пребудут они на Небесах со всеми их заблуждениями и ошибками.

Любимый отец.

Милая мама.

Сбитая с толку семья.

И какого бы Бога они там ни встретили, на Небесах, пусть он дарует им мир и прощение.

Незадачливая психолог.

Несносный агент.

Брат, которого повело не туда.

Может быть, это все из-за ботокса, ботулинического токсина, который они мне кололи, или из-за взаимодействия разных лекарственных препаратов, или из-за хронического недосыпа, или из-за последствий синдрома отвыкания от всеобщего внимания — но я вообще ничего не чувствую.

Только во рту — горький привкус. Я давлю пальцами на лимфатические узлы у себя на шее, но чувствую только презрение.

Может быть, после того, как все умерли — все, кто был рядом со мной, — у меня развилось умение терять людей. Врожденный талант. Благословенный дар.

Может быть, у меня — так же, как у Фертилити. Она бесплодна, и это бесплодие очень ей помогает в ее работе в качестве суррогатной матери. Такое полезное свойство. Может быть, у меня тоже развилось полезное свойство: полное отсутствие всякой чувствительности.