Участь Кассандры
Шрифт:
Эпилог
Спустя год
– Лерка! Костя! Неужели без зонта? В такой дождь, вы с ума сошли!
– Уф-ф! Только от машины до подъезда добежали и уже успели промокнуть.
– Костя, снимай пиджак, я на плечики повешу. Лера, иди, переоденься в мой халат.
– Вот еще! Зря я, что ли, наряжалась?
– Все свои, не перед кем выпендриваться.
– Не буду переодеваться!
– Простудишься – не пущу тебя в Америку. Останешься без материнского благословения перед свадьбой. Костя, скажи ей!
– Не могу, она меня не слушается.
Лера уже убежала в кухню, уже схватила что-то со стола и появилась в дверях, жуя.
– Буду слушаться. Буду. Но только после свадьбы.
– Не будешь, – вздохнул Мрак. – Ты своевольная.
– Да, я такая!
– А вот мной Олег командует и помыкает, – пожаловалась Марина, разыскивая в шкафу тапочки. – Я вот не хотела сегодня готовить, собиралась поить вас чаем с покупными сухарями. А он приказал зажарить мясо и испечь торт.
– Торт – это хорошо, – покивал важно Мрак.
– Он очень много ест, Марин! Я в жизни не видела, чтобы кто-то столько ел! Кроме завтрака и обеда, требует еще и ужин!
– Он мужчина, Лерочка. Он работает.
– Можно подумать, я отдыхаю, – пробурчала Лера и снова удалилась в кухню.
– Она устроилась на работу? – шепотом спросила Марина у Мрака.
– Вернулась на прежнюю. Там теперь начальницей ее приятельница, Алена Касаткина. Между ними вроде был какой-то конфликт, но все уладилось. А еще… Вот, посмотрите.
Марина развернула поданный ей мокрый газетный лист.
– Я тут отчеркнул.
– Где… Да, вижу. «Состоится выставка ювелирных скульптур из коллекции Новиковой Е. Н. После смерти хозяйки собрание было передано в фонд музея…» Спасибо, Костя. Но я вряд ли посещу эту выставку. После всего, что мы узнали, что вам пришлось пережить…
– Марин, когда ты нам его покажешь? – снова закричала Лера из кухни.
– Кого? – испугалась Марина, скомкала газету и спрятала за спину.
– Инфанта! И где его папочка, то бишь Олег Петрович?
– Папочка на работе, недавно звонил. Уже в дороге. Петька пока спит.
– Мы купили ему в подарок железную дорогу. Костя, доставай!
– С ума сошли, – ахала Марина, рассматривая красно-золотой поезд, весело мчащийся по рельсам. – Это же очень дорого! Потом, такая игрушка нам года через два пригодится, не раньше.
– Это Костя выбирал. Мне кажется, он сам бы не прочь в него поиграть…
– Ничего подобного!
Из дальней комнаты послышались звуки, словно и там кто-то завел игрушечный паровозик. Пыхтение перешло в густое «у-у-у», и Марина поспешила на зов.
Инфант был толстым, розовым, почти лысым, если не считать кокетливой темной челочки на лбу. Обычный младенец, но Марина смотрела на него с восторгом, Лера – с завистью, а Костя – с опасением. В прошлый раз Петр отметил его монаршей милостью так, что выходную рубашку пришлось замачивать в «Ванише». Сам же инфант взирал на окружающих благосклонно и бессмысленно.
– Дай подержать, Марин. Да ней бойся, не уроню. Какой он… тяжеленький! Я тоже хочу такого. Знаешь, Марин, мы с Костей решили, что у нас будет двое детей. Одного мы сами родим, другого возьмем в детском доме готовенького.
– Хорошая мысль. Только вряд ли вам отдадут. Ты кошку-то свою чуть голодом не уморила. Как там, кстати, наша Степаша?
– Опять недоглядели. Вырвалась на улицу. Теперь у нее трое котят. Один твой.
– Мой? Ладно, все равно собиралась завести кошку.
– Бери-ка Петьку, он вертеться начал.
Марина протянула руки, но тут Лера замерла, глядя на младенца, в щелочки его водянисто-голубых глаз, отороченных пушистыми темными ресницами (это мамины!).
– Лер… Лерка, ты что? Увидела что-то, да? Только не говори мне, если плохое…
– Ну, какое там плохое!
– А все же было что-то?
– Да. Сказать?
– Говори.
Валерия выпрямилась торжественно и пионерски-звонким голосом объявила:
– Петька вырастет и станет президентом России!
– Ой, – пролепетала Марина и покачнулась. – Ой, Костя, подержи ребенка… Мне что-то нехорошо… Нет, правда?
– Марин, я пошутила. Петька не будет президентом. Он будет просто человек, как все. Будет расти здоровым и шумным, будет любить родителей, рыбалку и футбол. А потом еще – работу, жену и детей. Он просто будет счастлив. Этого достаточно, правда ведь?
И все с ней согласились.