Ученье – свет…
Шрифт:
Четверо… замерли напряженно. В глазах двоилось… Самая маленькая, гибко и грациозно переступая среди ошметков тел, двинулась… куда? Не видно… Пропала из поля зрения. Сил не было… даже чтобы повернуть голову… Некая толика любопытства овладела им, побуждая к борьбе за жизнь.
Кто это? Демоны-душеловы, появляющиеся, когда кто-то умирает? Это бред, предсмертный бред…
Наконец… брезгливо передергиваясь, она склонялась над телами… внимательно что-то изучая. Продолжением рук у нее были… темные когти… или клинки?
Ищет поживу?
Попробовав пошевелиться, он как в тяжелом, мутном сне увидел резкое, хищное движение, когда Смерть стремительно метнулась к валуну. По ее плечам рассыпался золотой ливень, заигравший на солнце яркими красками. Она заглянула в его широко раскрытые, невидящие глаза…
Резко выпрямившись, бледная тень прокричала слова, заставившие потратить последние силы на удивление:
– Милава, тут живые есть, Тьма побери!
Мутное марево, которым было окутано сознание, вяло колыхалось, потревоженное незнакомыми голосами.
– …позор! Рассказать кому-нибудь, как вас за теми кустами выворачивало, не поверят. А еще некроманты! – весело выговаривал кому-то звонкий молодой голосок.
И возвращающие к жизни ощущения: мягкая травяная подстилка под спиной, прохладный вечерний воздух, напоенный знакомыми ароматами трав, дыма… и каши? Шорохи и потрескивания дров в костре…
Постойте, но разве она не должна была умереть, отдав всю до капли Силу? Странное, неправильное ощущение прямо-таки плещущей через край энергии, насквозь пропитавшей тело, чужой и равнодушной, бесстрастной и холодящей грудь… откуда? Паника на миг охватила ее, усталость, страшная, не дающая пошевелить даже пальцем, попыталась погрузить ее в полутьму, но любопытство заставило прислушаться…
А голос продолжал:
– И помощи от вас не дождешься, опять я и шью, и бинтую. Шах тан эре! Сосуд прижми… так. Кровоостанавливающее, живее. Вот тот флакон…
Треск разрываемой материи, звяканье стекла, напряженное сопение… облегченный вздох.
– Все, кажется… но в следующий раз от меня помощи пусть никто не ждет,– раздраженно буркнул голос.
– Что? Ну и ладно, больно надо. А нас тоже больше не заставишь тела перетаскивать! Но вот скажи мне, неужели нельзя было проделать этому типу переливание энергии, как той орке? – Еще один женский голос, недовольный и немного злой.
– Во-первых, полуорке. А во-вторых, нельзя! Потому что будут такие последствия, что мало не покажется. Несовместимость Сил, вот что было бы с этим явно светлым от… хм, моей Тьмы да от вашей Смерти.
– А Стихии?
– У меня – способности к Воздуху, только уж очень слабые. К тому же нарушение естественной регенерации даром не проходит. Вы не обратили внимания, какие мечи были у трупов?
– Не-а…
– А зря. Кровопийцы.
– И что?
– То, что их не просто так зовут. Это особенное, орочье оружие, раны, нанесенные им, очень плохо заживают. К тому же лезвия их отравлены… Наемник просто истек бы кровью, и привет. А так просто проваляется без сознания дней десять—пятнадцать и даже снова станет красавчиком… лет так через десять! – ехидно закончил голос поучительную лекцию.
Хвала Сумеркам! Ее спаситель жив… Кто же они, незваные помощники?
– Исчерпывающе,– съязвил явно мужской голос.– Но скажи, разве ты можешь с одного взгляда определить, к какой ветви относится тот или иной чело… ну, ты поняла?
– Знаешь,– озадаченно притихла собеседница,– похоже, могу!
– А как?
– Если бы я знала?! Просто чую!
В разговор вступил еще один человек:
– А наложением рук не сможешь?
– Что?
– Исцелить!
– А ты, Рилан, кашу вари! – рыкнула целительница.– Я не магистресса Аррениани, я Линара, алхимик. И наложением рук могу только прикончить!
– Это да! Ласковая ты…
Шорох торопливо удаляющихся шагов.
– Ты куда, Тилан?
– Да он в кустики,– прыснув, проговорил молодой человек… Рилан? – Его до сих пор мутит.
И шаманке наконец удалось приоткрыть глаза. На степь спустились сумерки, совсем рядом трещал костер, озаряя рассевшиеся вокруг него фигуры. Смуглый рониец, помешивающий в котелке еду, светловолосая северянка в просторном балахоне и бледная худощавая девушка со странно рыжими волосами, вытирающая окровавленные руки. Там же, у огня, распластался полуобнаженный наемник.
В неглубокую лощину свалился запыхавшийся парень, как две капли воды похожий на уже сидящего у костра.
– Там! – Он махнул рукой вверх.
– Что? – с ленивым зевком спросила блондинка.
– Едут…
– Откуда? Сколько? – мгновенно вскинулась рыжая.
Все трое мгновенно посерьезнели.
– С севера… много… может, десятка два.
– Инфор-рмативно! – недовольно поморщилась девушка, отбрасывая тряпку и неохотно вставая.– Говорить буду я!
– Это еще почему? – возмутился один из парней.
– Боюсь, дроу не снизойдут до разговора с жалкими некромантами.
– А почему темные? Может быть, орк’ха!
Действительно, почему?
Закатив глаза, бледнокожая терпеливо пояснила:
– Потому что движутся они с севера и ты насчитал всего один обычный патруль.
– Но, может, остальные скрылись?
– Могли бы, но дело в том, что и темные и сумеречные считают себя хозяевами этих территорий и уверены, что маскировка унижает их достоинство. К тому же все, кто пришли с юга, лежат недалеко отсюда.
– Откуда тебе знать? – поинтересовалась светловолосая девушка, занявшая стратегическую позицию у колодца.
– Книги умные надо больше читать! Помолчите лучше, а?!
– Думаешь, с тобой эти дозорные будут разговаривать? – ехидно спросил Рилан.
– Почему нет? – Вздернув бровь и хищно потянувшись, девушка выудила из-за пазухи колечко и со вздохом нацепила его на палец.
Отогнув ворот рубахи, переколола на видное место родовой медальон дроу.
Шаманка затаила дыхание, ошеломленно взирая на разыгрывающееся представление. Даже тошнотворная слабость слегка отступила.