Чтение онлайн

Несколько секунд Нанну не сводила с нее проницательного взгляда, а затем присела на стул и мягко, с материнской заботой произнесла:

— У тебя очень красивые волосы. И ты сама очень красивая. Поверь в это и не накручивай себя.

— Вот и мама так говорила… — глаза обожгло непрошенными слезами, и Гвендолин испугалась, что не справится, разревется.

— Маме надо верить. Ну а если не можешь маме, то поверь хотя бы этому мальчишке. Я его раньше таким не видела.

— Каким? — с надеждой шепнула Гвендолин. Но Нанну не ответила. Только улыбнулась и потрепала ее по макушке, прежде чем вернуться к посуде.

Ночь протекла в пищеварении сомнений, перемежавшихся урывочным сном. Лежа в шуршащей темноте, напоенной ароматами сухих трав, Гвендолин терялась в воспоминаниях, воскрешая каждый мимолетный взгляд Айхе, брошенный в ее сторону, каждое его слово, каждое движение. Розовые романтические грезы перемежались суровыми реалиями и лопались, словно мыльные пузыри, под наплывами страха. Безумно хотелось довериться Нанну с ее оптимистичными прогнозами, но, к несчастью, у Гвендолин имелось собственное мнение, старательно взращенное подростковыми комплексами и объективной, как ей казалось, самооценкой. Трудно в одночасье поменять мнение о том, к чему давно привыкла. О, нет, она никогда не считала себя уродиной, недостойной чужого внимания. Но именно сейчас, именно перед Айхе ощущение собственного несовершенства неожиданно низвергло ее в пучины отчаяния. Гвендолин чудилось, будто каждый ее мелкий недостаток, будь то выпирающие ключицы или тощие лодыжки, раздается в размерах до слоновьих величин и грубо тычет Айхе в нос. Гвендолин чудилось, будто Нанну просто подтрунивает над ней, как и весь этот жестокий волшебный мир. Как и Айхе, приглашающий на прогулку, на которую сам не собирается, и видящий насквозь всю ее мятущуюся наивную душу. Его внимание — не более чем снисходительная жалость господина к прислуге, или, если уж совсем размечтаться, брата к непутевой сестренке, не внявшей вразумлениям. Как же Гвендолин смела рассчитывать на большее?.. Да и на что, если уж честно, она рассчитывала? Айхе заметно старше, охота ему возиться с сопливой девочкой? Что в ней сейчас могло привлечь его внимание, кроме глупых детских выходок с подглядыванием и ревнивыми истериками?

Изнемогая под грузом самоуничижения, Гвендолин тяжко вздыхала, то ворочаясь на жестком, колючем матрасе, набитом сеном, то вскакивая и подбираясь к окну, чтобы глотнуть свежего воздуха. Ночь тянулась, как резина, голова болезненно пухла от страданий. Гвендолин периодически ловила себя на сочувствии к героине злополучного романа, влюбленной в смазливого вампира. Как же тяжко, оказывается, было ей, бедняжке, убежденной в собственной никчемности!.. Захлебываясь душно-мятным воздухом, дрейфуя в море воспоминаний, сомнений и бредовых фантазий, Гвендолин наконец погрузилась в пучины дурных сновидений. Ей снился умопомрачительный вампир, флиртующий с гарпиями, и огненная саламандра, мывшая посуду в бурлящем котле со слизнями.

И все же наутро, поднявшись с тяжелой головой и отекшим лицом, Гвендолин решила последовать совету Нанну. Тщательно умылась холодной водой, стряхивая призрачные тенета минувшей ночи, ещё более тщательно разделила волосы на аккуратные локоны и затянула на затылке тугой узел: работать с растрепанной гривой было неудобно, а когда понадобится, кичку можно будет распустить, и даже расческа не потребуется.

Сегодня Нанну увела бригаду ещё дальше в недра парка. Переплетенные ветви цветущих деревьев полностью скрыли из виду громаду колдовского замка. В стоячей воде каналов, которые здесь образовывали целую сеть, плавали опавшие розовые лепестки и отражались кружева деревянных беседок, каменных часовен и тонких мраморных колонн, увитых плющом.

— Сюда прибудут хозяева рек, — объяснила Нанну и кивнула на ряды емкостей, из которых торчали разноцветные бутоны. — Нужно как следует вычистить бассейны и насадить речных лилий. Наяды обожают вплетать их в волосы.

— А лилии успеют прижиться? — вежливо спросила Гвендолин, чьи мысли блуждали далеко от забот Нанну.

— Кагайя постарается. Так что нужно управиться до ее появления — не горю желанием выслушивать ругань и придирки.

Трудно не согласиться, подумала Гвендолин и с усердием принялась за работу. Время помчалось стрелой. Нежные, упругие лепестки кувшинок ласкали пальцы, теплые солнечные лучи, медом сочащиеся сквозь древесную листву, припекали голову и плечи. Запах речной сырости смешивался со сладким цветочным ароматом, и Гвендолен млела от удовольствия, позабыв о своих ночных терзаниях. Когда солнце раскочегарилось, забравшись в зенит, и от жары стала волнами накатывать дурнота, Нанну приволокла две корзины, накрытые полотенцем. Ту, что побольше, отдала чистильщикам: люди устало попадали на траву, обтирая лица повязками и платками, и принялись за еду. Вторую вручила Гвендолин.

— Раз уж тебе идти к господину Айхе, отнеси ему обед. Дориан сказал, что возле южной башни он устроил себе тайную площадку для тренировок в боевой магии, вот там и проторчал, поди, полдня без еды и питья. Заодно и сама пообедаешь.

— Хорошо, — Гвендолин внезапно оробела, принимая корзинку. — А как мне найти эту башню?

Нанну указала на едва приметную мощеную камнем тропку, терявшуюся в стороне от каналов, и добавила:

— Никуда не сворачивай.

— Ладно.

— И пусть он проводит тебя обратно, иначе заплутаешься.

Гвендолин послушно кивнула, но твердо решила запомнить дорогу и не навязываться Айхе с просьбами. Уж по единственной-то тропинке она добраться сумеет и без посторонней помощи.

Предвкушение от предстоящей встречи с Айхе радовало и пугало одновременно. Гвендолин шла, то ускоряя шаг, то почти останавливаясь, чтобы перевести сбившееся от волнения дыхание. На небе не появлялось ни облачка, солнце не ведало милосердия и палило все нещаднее, и она не торопилась раскручивать узел на затылке — от волос жара станет нестерпимой. Давно хотелось пить. Раз уж обед в корзинке рассчитывался на двоих, Гвендолин сочла приличным разворошить его и достать фляжку с водой. Сразу полегчало.

Отыскать дозорную башню особого труда не составило. Видимо, проторенной тропинкой пользовались слуги, посланные на сбор трав, грибов или ягод, а также охотники, обеспечивавшие замок дичью. Надломленная башня со щербатой верхушкой примыкала к крепостной стене, на внешнюю сторону которой уже настырно наседали лесные дебри. Вскарабкавшись на крытую галерею, Гвендолин бросила взгляд по ту сторону: кто-то изрядно потрудился, разворотив каменные укрепления, выкорчевав вековые деревья и избороздив землю глубокими свежими оврагами.

— Гвендолин!

Она отвернулась от устрашающего пейзажа и поискала глазами источник голоса.

— Привет! — Айхе помахал ей рукой со ступенек, ведущих на башню. Несколько минут ушло на то, чтобы спуститься со стены. Торопясь и подворачивая ноги на осыпающемся каменном крошеве, Гвендолин спрыгнула на твердую почву. И только тут вспомнила, что так и не выдернула из волос шпильки.

— Я уже не надеялся тебя дождаться, — признался Айхе и похлопал ладонью по ступеньке рядом с собой: мол, присаживайся.

Разве она могла не придти? Ох, даже если бы с неба обрушился холодный ливень, грозивший очередной простудой, и даже если бы Нанну нагрузила ее работой по горло…

— Я принесла обед, — она поставила корзинку к ногам Айхе. — Только воду выпила… ужасно жарко.

— Ничего, вода у меня есть. — Айхе заглянул под полотенце. — Ну надо же, целый цыпленок. Будешь? Тут явно на двоих.

Гвендолин пожала плечами и едва не ляпнула: «Да я не голодная». Вот было бы вранье. Есть хотелось не меньше, чем пить, но от привычно накатившей цепенящей волны смущения в мыслях рождалась одна чушь.