Чтение онлайн

— Кагайя велела добить, — не слушая, прошептала Гвендолин. — Почему?

— Она называет это милосердием, — Нанну вздохнула. — Такое случается, если боец тяжело ранен и левиафан его не съедает. Наверное, это единственное милосердие, на которое она способна. Но это не наш случай, слышишь? О… явилась во плоти.

Гвендолин пошарила взглядом по средним террасам и заметила наконец прическу ведьмы, изогнутым черным шипом торчащую из массы гостей. Взять бы да выдернуть эту поганую занозу из ткани мироздания, чтобы и воспоминаний никаких не осталось. Гвендолин и не подозревала, что способна на настоящую, жгучую, как кислота, ненависть. Куда там гарпиям с их первобытными инстинктами до Кагайи!

Но что это? Ведьма пришла не одна. Вокруг ее укутанного в черный шифон силуэта прямо в раскаленном воздушном мареве плавали двое морских гадов. Извивающаяся морская гадюка Галиотис и Тридактна — акула со спиралевидными кластерами зубов на нижней челюсти. Кагайя любовно поглаживала первую по черной чешуе, когда та проскальзывала у нее подмышкой, и позволяла второй тыкаться острым носом в ладонь.

— Этим тварям сегодня будет, чем поживиться, — услышала Гвендолин одного из ныряльщиков. И позабыла обо всем на свете, потому что рядом с Кагайей маячила темная макушка Айхе.

— Блистательные господа и прекрасные дамы! — ведьма резко развернулась, всколыхнув бесчисленные слои и складки своего праздничного одеяния. Ее голос, многократно усиленный магией, разнесся по амфитеатру, достигая самых отдаленных уголков, и пресек гомон на трибунах.

— Я безмерно рада приветствовать всех вас на наших ежегодных состязаниях! Надеюсь, пребывание в стенах моего замка доставит вам истинное удовольствие, как и зрелища, которыми мы готовы вас развлечь. В этом году, — Кагайя выдержала недолгую паузу, давая возможность последним подтянувшимся гостям устроиться поудобнее, а рассеянным — сосредоточиться, — у нас необычное представление. Уверена, новшество придется вам по вкусу, и может быть, превратится в добрую традицию.

— Куда уж добрее, — буркнула Нанну.

— Как повелось, ежегодно в боях на арене принимают участие представители человеческой расы, изъявившие желание вернуться в свой мир. Мы справедливы и беспристрастны, поэтому любой человек, выигравший на этой арене честный бой, законно получает полагающуюся ему награду: свободу и возможность покинуть нашу гостеприимную вселенную. Мы никого не удерживаем силой и никому не желаем зла…

Гвендолин почувствовала, что задыхается от возмущения. Чаша ее терпения переполнилась, гнев хлестнул через край, перед глазами расцвели багровые пятна. И только руки Нанну, обхватившие ее за плечи, удерживали от безрассудного порыва.

— В этом году у нас четырнадцать участников, по двое на каждый день состязаний. Все они прошли обучение, чтобы укрепить силы, натренировать выносливость и обрести даже некоторые преимущества перед соперником. А соперник могуч, яростен и молод: новому левиафану не более тысячи лет.

По трибунам пронесся одобрительный гул.

— Согласитесь, это уравнивает шансы на победу обеих сторон, — улыбнулась Кагайя, — и делает исход борьбы менее предсказуемым.

Гвендолин вспомнила Левиафана. Если бы тот вздумал сражаться, ни на какие шансы на победу со стороны людей не стоило рассчитывать. Кагайя вновь бесстыже лгала.

— Но все это ожидает нас завтра, господа и дамы! — Повисла эффектная пауза. Кое-кто завозился и брюзгливо заворчал, послышалось раздосадованное рычание, презрительный свист и требовательные возгласы. Айхе развернулся и медленно направился к арене. Гвендолин впилась взглядом в его прямую спину, в расправленные плечи, жалея, что не может видеть лицо. Сердце в груди грохотало, словно булыжник в железной канистре.

— А сегодня, — Кагайя вскинула руки, призывая к тишине и вниманию, — у нас новый фаворит. И новый соперник!

Над солнечными террасами, над пропитанными кровью камнями и песком, над тысячами жадных глаз воцарилось гробовое молчание. В полном безмолвии Айхе спустился на арену и обернулся.

В тот же миг пространство вокруг всколыхнулось. Почудилось, будто ристалище рванулось навстречу, и вот уже Гвендолин отчетливо видит бледное, несмотря на загар, лицо Айхе: его хладнокровно сощуренные глаза, плотно сомкнутые губы, онемевшие от напряжения челюсти. На лбу у него блестела испарина, челка липла к мокрым вискам, но его выдержкой было трудно не восхититься.

— Представляю вам моего ученика, волшебника Айхе, сына небезызвестного вам Хозяина Ветров.

Нанну рядом с Гвендолин ахнула:

— Так это правда?

— К сожалению, сам Господин Ветров не почтил нас своим присутствием. Ах, если бы о поединке стало известно чуть раньше, я отважилась бы лично пригласить его на представление, — голос Кагайя пропитался елеем и страстью, и Гвендолин поняла, что ведьма снова лукавит. Она годами успешно скрывала происхождение Айхе и меньше всего на свете жаждала посвящать в сокровенную тайну его отца. И сейчас заговорила лишь потому, что исход сражения был предопределен, причем не столько угрозой со стороны Аргуса, сколько ею самой. Кагайя планировала сочное, красочное, драматическое кровопролитие.

— Однако известие о поединке появилось лишь вчера, — продолжила колдунья, ласково оглаживая глубоководную гадюку, так и льнущую к ее ладоням. — Айхе любезно согласился выступить в поединке против, — сладкая улыбка, — бога ночных теней Аргуса.

Из первых рядов на арену выскользнула тощая черная тварь без лица, укутанная в развевающиеся дымные лохмотья. Сквозь душный, безветренный жар поднимающегося солнца Гвендолин ощутила сырое морозное дуновение. Каково же было Айхе, стоявшему буквально рядом с Аргусом? С его приоткрывшихся губ сорвалось облако пара, в расширенных зрачках на долю секунды отразился ужас — благодаря колдовству ведьмы, Гвендолин видела все это близко-близко, словно на расстоянии вытянутой руки.

Трибуны взорвались одобрительным ревом, воплями, гудением, клекотом и присвистом. Идея волшебной битвы полукровки с божеством привела зрителей в неистовый восторг: вот оно, долгожданное лекарство от скуки, навеянной бессмертием!

— Эх, такое зрелище следовало приберечь напоследок, — услышала Гвендолин.

— Что ж, начнем, — Кагайя царственно опустилась на усыпанную подушками террасу.

И поединок начался.

Айхе отступил. Раскинул руки и мгновенно, не в пример быстрее той жалкой попытки в развалинах, перекинулся в дракона. Вздулось мощное тело с мускулистыми лапами, распахнулись брызгами света серые крылья, забил по замороженным камням свитый тугими кольцами хвост. Вокруг шеи блеснула натянутая цепь с амулетом из морской раковины. Гортанный рык прокатился по амфитеатру, затихая в отдаленных рядах.