Чтение онлайн

Он был медлителен, откровенно слаб. Нет, парень неплохо колдовал печати, но даже тут, стоя в полусотне шагов от центра площади, я видел, что скорость его колдовства была откровенно низкой. Вот, он поднимает руки, чтобы очертить внешний контур печати, медленно, аккуратно. Потом — внутренний и руну в центре… За это время Осиор бы уже давно прожег в моей шкуре дыру, еще во времена нашей игры «поймай заклинание», которое учитель устроил в нашем доме в Нипсе.

На каждую печать у парня уходило не менее полуминуты, и закончил он испытание печатью Берк, наколдованной меньше заданного размера в три дюйма. А еще он так и не отправил ни одного заклинания в мишень — для этого надо было колдовать дополнительно печать Нид.

Как только парень разорвал контур последнего заклинания, по площади разнесся рев горна.

— Время! — рявкнул распорядитель.

По рядам зрителей прокатился разочарованный стон, хотя многие радостно потирали руки в ожидании своего выигрыша на ставках. От осознания, что простой люд Шамограда сделал из испытаний на жетон мага развлечение уровня петушиных боев, мне стало как-то не по себе. Впрочем, учитель быстро уловил мое настроение, и опять положив руку мне на плечо, тихо шепнул:

— Не нервничай, и не зазнавайся. Первыми всегда вызывают самых слабых. Тем более я слышал, что этот Ахаран планирует стать целителем. У него очень неплохие печати Ис получаются, а медлительность — так она лечению не мешает.

— Правда? — спросил я, взглянув на мага.

— Правда, — кивнул Осиор. — Тут хватает достойных учеников, вот увидишь.

В это время на площадь вышел следующий ученик, который показал уже чуть лучший результат. Все атакующие заклинания были направлены в мишень печатью Нид, парень прошел оранжевый ряд, наколдовал печать Бор и Ис, а закончил свое выступление — иначе я это назвать не могу — второй печатью Фео-Фео.

Как только мощное магическое лезвие устремилось в мишень, толпа взвыла. Я оценил скорость, с которой летело заклинание — второй ученик не поскупился на силу и размеры печати Нид, — а в момент касания досок лезвие буквально высекло белую вспышку и рассыпалось красными искрами на части. Это сработала уже магия белых рун на мишени.

После прохождение испытаний ускорилось. Большинство учеников показывало ровно столько печатей, сколько планировали, не стараясь прыгнуть выше головы. Самым популярным рубежом была руна Ис и Эо — те, кто хотели получить красный жетон, ограничивались первым рунным рядом и второй печатью Фео — и только несколько крепких и высоких ребят предпочти колдовать вторые печати Ур и еще один — вторую печать Бор.

— Вот он претендует на желтый жетон, — указал мне Осиор. — Заметил, какие четкие контуры целебных печатей?

— Даже лучше, чем у оранжевых, — согласился я.

— Поверь, судьи тоже это заметили. И печати исцеления у него были больше, чем требовалось. Все почти в полторы ладони, даже Эо. Если хочешь получить жетон целителя, это хорошая тактика, — подсказал Осиор.

После полудня испытание было прервано по просьбе племянника императора Форлорна Девятого, что наблюдал за молодыми магами с трибуны.

— Зачем он тут вообще? Этот Форлорн, — раздраженно спросил я.

Я уже устал стоять который час и ждать своей очереди. Ребят вокруг все вызывали и вызывали, двор редел, ведь те, кто показал, на что способен, сейчас сидели в прохладном зале на первом этаже Башни.

— Традиция, — просто ответил Осиор. — Каждый монарх в каждом государстве Дагерии — гарант принятия правил Устава государством. Так императорский двор показывает, что согласен с законами магов и принимает их.

— То есть, если бы он не явился, то это было бы плохим знаком? — спросил я.

— Или если бы ушел. Или если бы отправили кого-то совсем незначительного. Племянник императора, насколько я знаю, пятый или шестой в очереди на престол. Не так и близко, но все же потенциальный император, — продолжил наставник.

Мне эти политические хитросплетения были совершенно неинтересны. Очередь на трон! Да кому какое дело, племянник Форлорна Девятого пятый в очереди на престол или десятый? Понятное дело, что императорами станут прямые потомки нынешнего правителя. А нет, оказывается, это имеет какое-то значение.

Прикинув, что перерыв будет длиться еще не меньше четверти часа, я отпросился у учителя и, пошарив по карманам мантии в поисках мелких монет, выскользнул из ворот Башни и погрузился в людской поток. Живот неприятно тянуло, а колдовать натощак — плохой знак. Так всегда говорил Осиор. Так что сейчас моей целью был какой-нибудь лоток, где я смогу разжиться сладкой выпечкой и кувшинчиком легкого сидра. Думаю, и мой наставник будет не прочь заморить червячка.

В толпе на меня смотрели с огромным интересом, но никто дорогу не преграждал. Я относительно спокойно вышел на другую сторону площади, обогнув ограждения, туда, где по моему мнению шла самая бойкая торговля. Брать что-то у разносчиков не хотелось — они всегда ломили три цены, меня больше интересовал именно лоток от какой-нибудь лавки или пекаря, там и булки будут свежие, и можно будет найти питье.

Необходимое место нашлось чуть дальше от площади — на боковой улице. Тут стояла пекарня, прямо рядом с трактиром, и прямо сейчас огромный пекарь в парадном фартуке и вместе с помощником помогал страждущим горожанам побороть голод. Вот только очередь была достаточно велика, лезть же напролом я просто побоялся — еще найду на свою голову проблем, а мне сегодня сдавать на жетон…

— Эй! Рей! — послышался знакомый голос.

В самом начале очереди из десятка человек мне помахал рябой товарищ купца Горинса, господин Амир. Я нерешительно махнул в ответ и, убедившись, что это именно знакомый мне мужчина, которому я продал добрых два десятка амулетов за последние недели, обогнул вереницу людей и подошел к купцу.

— Доброго дня, господин Амир! — поприветствовал я купца.

— Привет! Какой нарядный! Сдаешь на жетон? — спросил рябой мужчина.

— Именно так, господин Амир, сдаю.

— Перекусить ищешь? — с хитрым прищуром спросил тот.

Я только окинул взглядом лоток, перед которым оказался. Мое внимание привлекли пышные калачи на ручке — любимая булка простого люда Шамограда. За отдельную плату калач можно было обмакнуть в мед и получалось просто превосходное лакомство, а печеная ручка позволяла есть даже на ходу, грязными руками, не боясь потом мучиться с животом.