Шрифт:
Евгений Степанович КОКОВИН
УЧЕНИК ТИГРОБОЯ
В одной из рот Н-ского полка бережно хранится железная доска. В центре доски - три отверстия, три пробоины от бронебойных пуль. Об этой доске я вспомнил недавно, в Москве. Жил я в гостинице. Однажды, когда я вернулся к себе в комнату и ещё не успел снять пальто, в дверь постучали. В комнату вошёл офицер с погонами подполковника. Он молча приложил руку к фуражке. Глаза его смеялись, и было видно, что он меня знает. Но я его вспомнить не мог. - Проходите, пожалуйста,- сказал я. Подполковник протянул мне руку и сказал: - Да, времени много прошло. Не помните? А старую книжку о Тигробое помните? Он улыбнулся. И эта улыбка и особенно напоминание о книге заставили меня все вспомнить. Зато я не могу сейчас точно сказать, что мы делали в ту первую минуту, когда я узнал в подполковнике бывшего рядового запасного полк Николая Мальгина. Кажется, мы обнимались, помогали друг другу раздеваться, удивлялись и радовались встрече. Над тремя рядами орденских планок на груди Николая Владимировича поблескивала золотая звёздочка Героя.
* * *
В то время, почти двадцать пять лет назад, я служил в окружной военной газете. Мне часто приходилось бывать в полку, куда рядовым бойцом пришёл молоденький Николай Мальгин. Был он застенчив и молчалив. Вечерами доставал из своего мешка старую-престарую книжку с распадавшимися страницами и начинал её читать. Однажды я взял у Мальгина эту книгу. Титульного листа не было, я не мог узнать ни автора, ни названия книги. Тогда я наудачу раскрыл страницу и прочитал: "Отважный Тигробой прицелился и выстрелил. Хищный зверь высоко подпрыгнул и замертво упал на землю". Сразу же вспомнилось дество. Майи Рид, Густав Эмар, Фенимор Купер... - Интересная?
– спросил я. - Очень, - ответил Николай.
– Я эту книгу, наверное, десятый раз читаю. Про охотника. Смелый был и стрелял метко. Вот таким бы стать! Я ведь тоже охотник. Только в наших местах тигры не водятся. Даже медведи теперь редкость. Один зайцы, ну и птица разная... Николая Мальгина зачислили в противотанковую роту, и он стал учиться военному искусству. Сапёрной лопатой он рыл траншеи, окопы и ячейки, возводил брустверы, по-пластунски ползал по земле, укрываясь за холмиками, буграми и кустиками. Навстречу бойцам двигался учебный макет танка. Николай выбирал уязвимое место "танка" и прицеливался. Учился он прилежно, но скучал и не скрывал этого. Он ждал отправки на фронт. В эти дни на фронте наши войска начали решительное наступление против немцев. В роте теперь хорошо знали Мальгина. Он лучше всех стрелял из противотанкового ружья и забивал в мишень пули, словно гвозди, - точно и уверенно. Накануне отправки на фронт Мальгин стрелял, как всегда, спокойно и уверенно. Железная доска была укреплена на макете танка. "Танк" полз на бойца. Три выстрела. Три бронебойных нули. Три пробоины в центре железной доски, той доски, о которой и упоминал в начале рассказа и которая до сих пор хранится в роте Н-ского полка. Вечером после стрельб я увидал Николая Мальгина. Он читал какую-то книжку. - Опять про Тигробоя?
– спросил я, хотя видел, что Мальгин читал не старую потрёпанную книжку, а новенькую брошюру. - Точно, про тигробоя, а вернее - про тигробоев, улыбнувшись, ответил Николай.
– Читаю, как наши бронебойщики "тигров" фашистских уничтожают. "Тигры" - это танки у них такие. А наши их бьют, как настоящие тигробои. Вот таким бы стать! - А про Густава Эмара забыл?
– спросил я весело. Николай махнул рукой: - Далеко тому Тигробою до наших! Николай вскоре уехал на фронт в составе маршевой роты. Я провожал уезжающих бойцов: - Ну, Николай, ждём весточку для газеты! Длительное время мы ничего не слышали о Николае Мальгине. И вот пришло письмо с фронта от заместителя командира полка. "...В вашей части служил отличный воин-бронебойщик Николай Владимирович Мальгин, - писал майор.
– Когда фашисты атаковали наш полк, переправившийся на правый берег Днепра, Мальгин проявил изумительное мужество. До двадцати фашистских танков рванулись на наши позиции. Гитлеровцы хотели раздавить, сбросить советских воинов назад, в Днепр. Николай Мальгин, находясь впереди подразделения, тремя выстрелами подбил три немецких танка. Четвёртый "тигр" смял его позицию. Но когда машина проскочила дальше, пуля чудом спасшегося бронебойщика остановила её. И всё это благодаря умению и стойкости отважного воина Николая Мальгина. Ещё два выстрела успел сделать герой. И ещё два танка остались на поле боя. Контратака была отбита. Вчера мы проводили Николая Мальгина в Москву. Он поехал получать высокую награду - медаль "Золотая Звезда" и орден Ленина..." Через несколько дней я получил письмо. Оно было из Москвы, от Мальгина. Он просил передать привет редакции и в конце письма, между прочим, написал: "Помните старую книжку о Тигробое? Она заронила во мне мечту о смелости, о меткой стрельбе. Но научился я этому у наших бронебойщиков, у советских тигробоев".
* * *
Мы разговаривали с Николаем Владимировичем до полуночи. - А где теперь та книжка, старая, о Тигробое? спросил я.
– Потерялась? - Потерялась, - подтвердил подполковник и усмехнулся: - Может быть, солдаты раскурили. Я посмотрел на Николая Владимировича, на его звезду и подумал: вот о каких тигробоях надо теперь писать книги!