Чтение онлайн

Кого я вырастил? Они сильнее и быстрее обычных людей. Их движения точнее и скоординированнее. Десятилетний Шебур легко справлялся с обычным воином. Сейчас, в четырнадцать — справится с четырьмя. Их мышление организовано намного лучше. Есть ментальные способности, ранее здесь неизвестные. За восемь лет наделали научных открытий на тысячелетие и на три века продвинули технический прогресс. Они называют себя моим именем. Но кто они? Люди будущего? Или совершенные убийцы, выкормленные кровью йети и волчьим мясом?

Возможно, настало время, и уже сейчас они выйдут из леса. Две с лишним тысячи «маленьких йети». Что принесут они людям? Всеобщее благополучие или новые убийства и смерти? Умную и справедливую систему правления или тиранию касты избранных и полное бесправие «умственно отсталых»?

Что принес я в этот мир? Возрождение Хортейма? Герцог объединил бы страну еще семь лет назад. Путь его был жесток, но вел именно в этом направлении. А разве мы не поступаем подчас столь же жестоко? Сколько жертв принесет будущая война? Бертайм не присоединится добровольно. Да, это будут не наши, а их жертвы, но лучше ли это? Мы будем убийцами.

«Мы», говорю я, а не «они», потому что в каждой смерти, принесенной руками моих детей, да и любого из хортеймцев, есть и моя вина. Кем я стал за эти годы? Не убил ни одного человека, но смирился с самим фактом убийств. Принял сторону одной из групп в этой войне всех против всех, и не особо терзаюсь потерями остальных. Не препятствую нашим операциям, а ведь каждая приносит новые жертвы. Насколько чиста моя совесть? Могу ли считать себя не убийцей?..

Восемь лет живу в этом мире, и все эти годы задаю себе одни и те же вопросы. На них нет ответов. Во всяком случае, я не могу их найти. Дни и недели проносятся, как мили под копытами степных коней, а ответов нет. Как и сейчас, на мелкий тактический вопрос.

Емурлук, что же случилось в Кресе?..

Пересекаем границу Креса, лишь перекинувшись парой слов с солдатами с обеих сторон. Та же картина: открытый проезд, доброжелательные лица и никакой информации. Разница лишь в том, что бертаймцам приказ принес гонец, а наши получили его мыслеграммой. Решаем не останавливаться на ночь, благо выносливость степных лошадок выше всяких похвал.

В столицу въезжаем утром. Люди и кони измучены до крайней степени, зато мы на месте намного раньше, чем планировалось. Ничего необычного в городе не заметно, только во дворе замка небольшое оживление. Отдаем конюхам поводья. Канча, как обычно никому не доверяющая своих коней, уходит с ними и возвращается с вытянувшимся от удивления лицом.

— Здесь собралась вся степь, — говорит она, — но очень мало народа.

Никакого противоречия тут нет. Съехались все ханы, но не в сопровождении всех своих джигитов, как они делают почти всегда, а с небольшими свитами. Это означает, что собирались и добирались степные владыки не быстро, а очень быстро. Моё внимание привлекает десяток человек в бертаймских мундирах. Измучены не меньше моих спутников, похоже, тоже прямо с дороги.

Решаем не тратить времени на расспросы и гадания и идем в тронный зал, там узнаем всё и намного быстрее. Зал претерпел изменения. Трона Нургуша, вызвавшего такие дебаты четыре года назад нет, его выбросили сразу после отставки хозяина. Большой «совещательный» стол сдвинут в угол. Возле него прямо на полу сидят на циновках поларские ханы. Расположились четко разграничившись по родам и союзам. Самая большая группа собралась вокруг Гарипа. Обегаю их взглядом и холодею: здесь, действительно, вся степь. Буквально: все ханы, вплоть до самых мелких, сейчас присутствуют в этом месте. Такой состав не собирал ни один их курултай. При виде этого Каяла шипит что-то нечленораздельное, в сопровождении Канчи проходит через зал и усаживается прямо на стол, по-поларски скрестив ноги.

Та часть присутствующих, что сидит на стульях, сосредоточена на другой стороне зала. Хмурый Стякуж. Сосредоточенный и необычно серьезный Лысто. Юшман, которого в этот момент трудно назвать балагуром. Шебур и Стожар, не дети, а короли Хортейма. Граф Смага, нервно стискивающий руками перчатку. Руян, внешне спокойный, но это только для тех, кто его не знает.

И три фигуры чуть поодаль, не смешивающиеся ни с кочевниками, ни с верхушкой Хортейма.

Незаметной внешности некто среднего роста, среднего возраста и, вообще, всего среднего, лишь с одной «особой приметой» — отсутствующим левым ухом. Старый знакомый, псевдокупец Ваха, лучший тайный агент бертаймцев, умудряющийся работать даже после своего провала четыре года назад. И сумевший сбежать из нашего плена. При виде его Тикша делает непроизвольное движение рукой — тогда он пообещал, что при первой же возможности отрежет Вахе второе ухо, но сдерживается — не время.

Высокий статный человек явно приморского происхождения в одежде цветов Бертайма и знаками высшего воинского отличия. Командующий армией Империи?

И худощавый мужчина в кожаном колете темно-коричневого цвета поверх шелковой рубахи простого покроя, штанах из тонко выделанной кожи и удобных кавалерийских сапогах. Аристократическое лицо с классическими тонкими чертами, короткая стрижка, аккуратно подровненная ниточка усов. Холеные руки с длинными пальцами. Кольцо с небольшим алмазом на безымянном пальце левой руки. И умный цепкий взгляд черных глаз. Великий Йохад! Представления не требуется! Басилевс Империи Талагай Первый, он же бывший герцог Бертайма.

До чего ж интересно…

Пока мои спутники рассаживаются, еще раз оглядываю зал и громко вопрошаю:

— Судя по представительности собрания, само Пекло решило нанести нам визит. Что случилось? К нам идет Серая Смерть? Или в Приморье высадились эльфы?

Слова действуют, как факел, поднесенный к бочонку с порохом. Сидевшие бронзовыми статуэтками ханы дружно вскакивают со своих мест и начинают говорить. Нет, не говорить — кричать. Громко, эмоционально, разбрызгивая слюну и размахивая руками. Даже с моим слухом разобрать в этом гвалте невозможно ничего. Громоподобный удар плети о висящий на стене щит перекрывает поднявшийся шум и заставляет ханов умолкнуть.

— Вы ханы степных волков, или брехливые собаки? — звенит в наступившей тишине голос Каялы, поигрывающей камчой. — Я слышу не голос степи, а бабий вой с базара!

— Что ты себе позволяешь, женщина? — вскидывается хан Аер, самый молодой из степняков.

— Когда джигиты ведут себя, как бабы, женщине приходится…

— Уймись, дочь! — Гарип обжигает Каялу взглядом. Та что-то нечленораздельно шипит, но замолкает. — Она права, — бросает хан остальным. — Говори, Аер-бай, твой человек первым принес новости.

— Из Большой Воды пришли черные демоны Пекла. Очень много демонов. Они убили людей, что жили на берегу и сломали их город. Теперь идут сюда. Никто не остановит черных демонов, их невозможно убить! Они сожгут кочевья и разрушат города хортов!

Увы, кочевникам свойственна наблюдательность, но не образованность. Сам Аер знаниями не блещет, а уж джигит-пастух, принесший ему новости, вряд ли вообще умеет считать. Зато с фантазией у степняков…

— Позвольте мне, — вступает герцог. — Единственный демон в этом мире на нашей стороне. — полупоклон в мою сторону. — Мой человек прибыл вчера из Приморья. Предлагаю выслушать его.