Чтение онлайн

Булач и Шуанет Гаджиевы с правнуком А. А. Бестужева-Марлинского

Урожденная Анна Улуханова, дочь армянского купца из Моздока, Шуанет была любимой женой имама. Шамиль называл ее жемчужиной.

Вот что передала по Интернету из Канады Шуанет о своем любимом отце:

– Я долго думала, прежде чем написать о моем отце. Мне не хватит слов, не хватит предложений, знаков восклицания, чтобы передать, какой был у меня Папа! Его светлость, Его мудрость, любовь и уважение к людям были безграничны. Его любовь к Дагестану, о котором он писал во всех своих книгах, которым он увлекал всех, кто встречался на его пути, о котором рассказывал своим ученикам, он пронес через всю свою жизнь.

Наш дом всегда был наполнен Любовью, Добром и светом счастья. Так было для нас, для наших детей, для всех тех, кто когда-нибудь переступал порог нашего дома. В нашем доме всегда присутствовали откровения, открытость и здоровая критика. Самой критикуемой персоной был папа. Он требовал от нас говорить правду и не стесняться сказать ему, если есть ему что исправить в себе, в своей работе, в своих трудах.

И сегодня, сейчас я не перестаю удивляться тому, как мой папа много лет назад в нашем маленьком городе знал много того, к чему современные люди приходят только сейчас в воспитании, в образовании, в отношениях между людьми.

В нашем доме обитала Демократия!

В нашей школе он был символом Понимания, Принципиальности и Абсолютной Честности!

На уроках, в походах, в поездках по Дагестану эти понятия уживались со строжайшей дисциплиной и режимом. И все это было так интересно, так увлекательно, что дало заряд на всю жизнь.

В нашем школьном, папином театре царили юмор, импровизация и вообще веселье, со смехом до коликов, до слез! Это просто слова, а передать те чувства очень трудно.

Надо быть на моем месте, чтобы почувствовать, как я была счастлива, когда папа говорил слова любви моей маме!

Надо быть на моем месте, когда я впервые сквозь слезы и рыдания прочла его воспоминания о том, как он поднимал и воспитывал старшего сына Валерия в те голодные послевоенные годы, как всегда говорил: «Я виноват…» Его первенец…

Вместе со мной надо было видеть, с какой любовью с высоты своего небольшого роста смотрел вверх на сына своего Имадутдина, названного в честь отца. Его опора…

Он был полон гордости, когда речь шла о Наташе… Его надежда…

Он был Великим, удивительным и скромным человеком.

Он подарил себя своим ученикам, он посвятил себя Дагестану.

Он дал мне жизнь! Я люблю тебя, Папа!

От себя лишь добавлю, что сын Булача Имадутдиновича – Имадутдин скоропостижно скончался в расцвете лет в марте 2009 года в г. Орле.

Мне остается сейчас весьма сожалеть о том, что я раньше не догадался записывать хотя бы в нескольких строках о своих встречах и беседах с Булачом Гаджиевым, живой легендой нашего времени, прекрасным педагогом, писателем, простым, скромным, обаятельным человеком. Так начал свои воспоминания Аглар Джафраров, член Союза писателей Дагестана, издавший несколько книг прозы и стихов.

Вот записи нескольких наших встреч.

Было 10 часов утра.

Я с сыном Джафаром пошел в Культурный центр, где Булач Имадутдинович Гаджиев работал научным сотрудником. Он еще не пришел, но его уже ждало несколько человек из разных сел.

Вдали показался Булач Имадутдинович. Своей быстрой, спортивной походкой он подошел к нам и, как всегда, вежливо поздоровался. Я извинился перед ним, сказал, что не знал о его болезни.

Очередная встреча Б. И. Гаджиева с А. Д. Джафаровым

В Культурном центре я узнал, что он несколько дней не был на работе.

Засмеявшись и замахав руками, Булач успокоил меня: «Да что там! Ничего такого не было. В мои-то годы всякое бывает. Ну, чуть-чуть сердце пошалило. Я уже старый…»

«Не говорите так, не говорите, пожалуйста, – пытался я вставить: – живите долго-долго, ради Аллаха!»

«Вы тоже живите! Ради своих детей, вы еще молодой. Берегите себя. Вот ради этого молодого человека». – Булач Имадутдинович показал рукой и похлопал по плечу Джафара, стоящего рядом.

«Заходите к нам», – сказал он, протягивая мне руку, улыбаясь своими тонкими губами на сухощавом, приятном лице.

1 сентября. Сегодня в городе оживленно и весело. С площади доносилась музыка. Погода после пасмурной, прохладной ночи улучшилась, солнце вовсю грело землю. Первый день осени.

Лето, как это ни грустно, прошло. Дети спешили в школу. Люди шагают бодро, улыбаются.

Еще бы, ведь сегодня как-никак праздник – День знаний, дружбы и любви друг к другу, к книге.

Встречаю Булача Имадутдиновича. Я еще издали заметил его легкую, пружинистую походку.

Тепло пожимаем друг другу руки, поздравляем с праздником.

– Хотя на День знаний меня никто не пригласил в школу, но я все-таки пошел. В этот день я вновь должен видеть детей, – говорит он с искоркой в глазах.

– Что вы, Булач Имадутдинович, вас и не нужно приглашать, вы достойны любого мероприятия в городе, – мягко вставляю я.

– Ладно, ладно, – смеется он, и глаза его озорно и лукаво светятся. – Извините меня, ради Бога, я хочу размять ноги и поэтому хочу откланяться. Мне надо немного походить.

Булач Имадутдинович пожал мою руку, даже дважды, затем дружески помахал рукой.

Октябрь. Много дней я не видел Булача Имадутдиновича, мне чего-то не хватало. «Моего старшего товарища!» – мелькнуло в голове.

Я видел его по телевизору – в передачах он рассказывал о Шамиле, о войне на Кавказе. Его можно было увидеть по телевидению на торжествах в Дылыме, в Махачкале на конференции и других мероприятиях, посвященных 200-летию со дня рождения легендарного Шамиля.

И вот сегодня около здания Культурного центра в солнечный день стоит Булач. Он дышал свежим воздухом, подставив солнцу седую голову, и что-то рассказывал пожилому человеку.