Чтение онлайн

Присутствующие начали прощаться. Но не успели выйти из кабинета, когда в дверь, постучав, вошел дежурный офицер Отто фон Стрелиц[3].

— Ваше величество. Три срочные телеграммы.

— Читайте, Отто, — приказал Вильгельм.

— Первая пришла из Салоник: «Корабль его величества «Мольтке».Англичане выходят море, следую за ними. Сушон». Вторую прислал командующий Пятой армейской инспекции фон Эйхгорн: «Сообщениями разведки подтверждено начало мобилизации французских приграничных корпусов[4]». Из Лондона: «Имел беседу с Греем, в ходе которой статс-секретарь заявил, что его страна не останется равнодушной перед лицом австрийского вторжения в Сербию. Лихновский».

— Вот видите, ваше величество! — воскликнул Мольтке. — Я же предупреждал!

— Действительно, ты был прав, Гельмут, — неожиданно согласился Вильгельм. — Разрешаю передать соответствующие приказы о введении «положения, угрожающего войной», — приказал он. — Гетцендорфу приказ отправит Отто, — закончил он, имея ввиду военного министра Пруссии фон Гетцендорфа. Когда же все присутствующие вышли из кабинета, но не успели закрыть дверь, Вильгельм добавил. — А тебя, Альфред, я попрошу остаться. Передай распоряжения и возвращайся.

— Слушаюсь, ваше величество, — ответил из приемной Тирпиц.

Примерно через четверть часа он вернулся в кабинет, в котором, словно зверь в клетке, ходил из угла в угол кайзер.

— Альфред, как ты полагаешь, Лихновский точно передал слова английского министра? Я помню впечатления от разговоров с ним, рассказанные Маршаллем. Этот хитрый бритт так формулирует свои речи, что их можно интерпретировать по-разному…

— Ваше величество, — ответил Тирпиц. — Некоторые ваши советники, — он мудро не стал упоминать, что чаще всего эти высказывания принадлежат самому кайзеру, — полагают[5], что в наше время Германия имеет возможность установить прямо-таки дружественные отношения с Англией и что только промахи германского государственного искусства, особенно строительство флота, мешают реализации этой возможности. Англичане отрицают, что хотят войны с нами. Но это не более чем обычная хитрость коварных островитян. Они опасаются дружбы с нами и не желают делиться не каплей своего господства, ни торгового, ни промышленного.

Кайзер, выслушав гросс-адмирала, остановился у письменного стола и заявил со злостью, одновременно рассматривая карту.

— Похоже, ты прав, Альфред. Из-за[6] того, что Англия слишком труслива, чтобы бросить Францию и Россию на произвол судьбы, из-за того, что она так нам завидует и так нас ненавидит, из-за этого, оказывается, ни одна прочая держава уже не имеет права взять в руки меч для защиты своих интересов, а сами они, несмотря на все заверения, данные Маршаллю фон Биберштейну и Лихновскому, собираются выступить против нас! О, эта нация лавочников! И это они называют политикой мира! Баланс сил! В решающий битве между немцами и славянами англосаксы — на стороне славян и галлов!

Тирпиц, привыкший к речам своего императора, выслуашл это импровизированное выступление со спокойным видом. Потом, дождавшись, пока Вильгельм выдохнется и замолчит, сказал.

— Ваше величество, мы не можем приобрести дружбу и покровительство Англии иначе, как превратившись вновь в бедную земледельческую страну.

— Да, Альфред, скорее всего ты прав, — быстро успокоившись, продолжил Вильгельм. — Англичане завистливы, их снедает страх перед величием рейха. Речь идет о жизни и смерти для Германии. Но пока, Альфред, мы должны делать вид, что готовы сотрудничать с ними. Например, в вопросе Константинополя. Для того, чтобы он не достался русским…

— Полагаю, ваше величество, есть вариант сотрудничества, который поможет оторвать Россию от англо-французского союза… или, как минимум, надолго их рассорить.

— Интересно, что ты придумал, Альфред? — оживился кайзер. — Рассказывай.

— Если Константинополь буде занят болгарами или даже всеми балканскими союзниками, я уверен, что в городе высадятся десанты европейских держав. В таком случае почти неизбежным представляется предложение, которое будет выдвинуто скорее всего англичанами, о создании в Константинополе свободного порта под международным контролем. Это не совсем то, что нас устраивает, но вполне приемлемо. Но… русские, уверяю вас, ваше величество, будут эти не удовлетворены. Поэтому надо будет каким-то образом подать идею о возможности выделить русским анклавы на берегах Верхнего Босфора. Пусть они создадут там свои укрепления и считают свои черноморские берега прикрытыми от нападения.

— Альфред, я тебя не понимаю, — удивился Вильгельм. — Ты хочешь позволить русским контролировать Босфор?

— Всего лишь выход из него, ваше величество. Причем, смотрите, ваше величество — он указал на карте примерный район, передаваемый русским, — район будет изолированным и при необходимости может быть блокирован, осажден и взят армиями любого нашего возможного союзника, будь то юолгары или даже турки.

— А с моря? — спросил Вильгельм.

— Что мешает нам продать туркам или болгарам, или, еще лучше — и тем, и другим подводные лодки. Действовать они будут практически у своих берегов и вполне смогут блокировать Проливы ос стороны Черного моря. А о том, чтобы не пустить русских из Черного в Средиземное море, англичане позаботятся и без наших усилий еще в мирное время.

— Задумка просто великолепна, — восхитился кайзер. — Англичане придут в неистовство, русские в Проливах для них ничуть не менее страшны, чем наш флот.

— В таком случае, ваше величество, предлагаю вызвать сюда Ягова[7]. Вы дадите ему указания действовать в соответствии с этим планом и неофициально передать эти предложения русским.

— Полагаешь, Бернгарда не стоит посвящать в эти предложения? — задумчиво спросил кайзер.

— Ваше величество, канцлер с его идеями любым путем договориться с англичанами может просто саботировать даже ваши прямые указания, — честно ответил Трипиц.

В это же время Бюлов думал о возможности начала войны и строил планы, как оставить Англию нейтральной. Именно при ее нейтралитете война становилась не только возможной, но даже и желательной. Шанс, по его мнению, еще оставался, особенно с учетом возможных совместных действий в Балканском кризисе. Не надо только глупо провоцировать англичан и просто остановить строительство новых кораблей. Самой трудной задачей в этом плане была необходимость уговорить Вильгельм II от строительства его самых любимых игрушек — линкоров.

В это же время звучали дудки на кораблях германского флота в бухте Яде. Флот открытого моря готовился к мобилизации. А линейный крейсер Кайзерлихмарине «Мольтке» и сопровождающие его легкие крейсера «Дрезден» и «Карлсруэ», с полуротой третьего морского батальона на борту линейного крейсера и взводами из той же роты на остальных крейсерах, шли рядом с колонной английских броненосцев к Дарданеллам…

Примечания:

[1]Подлинные слова русского посланника в Софии Неклюдова, написанные в 1913 г. нашей реальности