Чтение онлайн

Лыков не слушал. Он сделал первую и, возможно, главную ошибку. Расстегнул кобуру, но пистолет не достал. Вместо этого повернул голову к Захаренко.

– Сержант. Выгружай этих орлов из машины. Пусть откроют багажник. Посмотри, что у них там.

– Слушаюсь, – отозвался Захаренко и сделал пару шагов вперед.

Лейтенант отвернулся всего лишь на несколько секунд. Однако и этого времени Хусейнову хватило на ответные действия. Носком ботинка он подцепил ручки нейлоновой сумки, лежавшей под сидением, подтянул сумку ближе к себе. Наклонив корпус, опустил руку, выдернул из сумки автомат АКМС со спиленным прикладом.

Третий азербайджанец мужчина средних лет по фамилии Баладжанов, занимал переднее пассажирское место. Когда на дороге начался весь этот кипеш, он распахнул пиджак, вытащил из-под брючного ремня «ТТ».

– Я беру сержанта, – сказал Баладжанов шепотом.

– Понял, – прошептал в ответ Хусейнов.

Он опустил предохранитель автомата, передернул затвор, толкнул плечом дверцу. Лыков услышал характерный металлический звук, повернулся к машине. Будь у лейтенанта в руке пистолет, возможно, он успел выстрелить первым. Захаренко отделяли от «Форда» метров десять. Сержант стоял лицом к машине и видел возню в салоне. Он расстегнул кобуру, потянулся за пистолетом.

Валиев, периферическим зрением следил за Хусейновым. Когда тот толкнул дверцу машины, бригадир повалился грудью на асфальт. С другой стороны дверцу распахнул Баладжанов, поднял пистолет. Выстрелы с той и другой стороны грохнули одновременно. Хусейнов вскинул автомат и мозолистым пальцем нажал спусковой крючок.

Автоматной очередью лейтенанту оторвало руку чуть выше локтя. Пули попали в бедро, левую часть груди и шею. Опорная нога подломилась, хрустнула кость. За несколько коротких секунд Лыкова побило девятнадцать пуль.

Захаренко оказался проворнее своего начальника, он успел поднять пистолет и шесть раз выстрелил в сторону «Форда», выпустив по бандитам почти всю обойму. Одна пуля попала Баладжанову в плечо, другая в правую часть груди на уровне сердца. Четыре пули прошили лобовое стекло автомобиля.

Выстрелы Баладжанова оказались точнее. Он зацепил плечо сержанта, продырявил в двух местах грудь. Третья пуля попала в живот. Четвертый выстрел оказался смертельным. Пуля вошла Захаренко в нижнюю челюсть, выбила зубы и, разорвав сонную артерию, вышла из боковой стороны шеи.

Сержант выронил пистолет с двумя неиспользованными патронами, выпустил изо рта кровавый фонтан. Будто его вдруг стошнило кровью. Захаренко повалился спиной на дорогу, закатив глаза к дымному небу.

Бригадир Валиев поднялся на ноги, когда все было кончено. Он подошел к убитому лейтенанту, ногой перевернул тело на спину. Подняв с отстрелянную руку, бросил её в дорожную канаву. Хусейнов тоже подошел к телу Лыкова, сел на корточки, обыскал карманы убитого. Ничего интересного. Гость семечек, свисток на шнурке, дешевые сигареты, в старушечьем кошельке какая-то жалкая мелочь.

– Ты патронов не жалел, – сказал Валиев.

– Весь рожок в него всадил, – отозвался Хусейнов.

Валиев оглянулся назад и чертыхнулся. Сперва он увидел пробитое пулями лобовое стекло автомобиля. На такой приметной тачке далеко не уедешь. Но это ладно… На асфальте перед капотом сидел Баладжанов. Вся рубашка спереди залита кровью. Баладжанов стащил с себя пиджак и теперь зажимал большим пальцем дырку в груди.

– Я ранен, – сказал Баладжанов и закашлялся.

– Вижу, – ответил бригадир. – Потерпи.

Валиев наклонился над Баладжановым, стал разглядывать рану. Одна пуля разорвала мягкие ткани плеча. Плечо выглядит пугающе, но на самом деле ничего серьезного. А второе ранение – серьезное. Попав в грудь, пуля задела верхушку легкого и вышла из спины.

– Ничего, – сказал Валиев. – Заживет.

Судьба Тимонина, вопрос жизни и смерти, в который уж раз за последние дни был решен посторонними людьми без его участия.

Дядя Коля с утра делал вид, что занят неотложными хозяйственными делами, копается на дворе. На самом деле он волновался совсем не о хозяйстве. Задами, огородами Попов пробрался у дому глуховатого Семена. Нужно было узнать, готова ли могила для дорогого московского гостя, глубока ли вышла яма и ещё раз согласовать план совместных действий на вечер.

Семен маялся неизвестностью, не зная, чем себя занять до назначенного часа, принялся колоть дрова, но бросил это бесполезное занятие. Зайдя в дом, высыпал на газету части сломанного будильника, взял отвертку. Но дым с улицы сегодня был таким едким, что слезились глаза. Семен намочил простыни, завесил ими дверной проем и окно.

Когда появился Попов, Семен испытал облегчение, теперь есть с кем словом переброситься. Поставив на стол блюдце с кислой капустой и бутылку самогонки, наполнил рюмки. Выпили за успех задуманного предприятия.

– Хорошая могила получилась, – похвастался Семен. – Сам бы в такую лег.

– Еще лежишь, – ободрил молодого помощника дядя Коля. – У тебя все впереди.

Попов ещё раз повторил те слова, что были сказаны вчера, опасаясь, что Семен забыл, упустил какие-нибудь важные детали. Затем дядя Коля встал на ноги, отказался от второй рюмки, чего с ним сроду не бывало, и заспешил к своему дому. На пороге оглянулся.

– Ты вот что, – крикнул он Семену. – Пойдешь ко мне, захвати свою бутылку-то. А то этот Тимонин пить горазд. У меня уже самогон кончается.

Семен закивал головой, давая понять, что слова соседа услышал.

Тимонин, оставленный без присмотра всего на полчаса, все так же сидел у телевизора, склонив тяжелую похмельную голову набок. Однако что-то неуловимое изменилось в обстановке. Дядя Коля, делая вид, что поглощен важными домашними хлопотами, сделал пару кругов по комнате. И, наконец, догадался о перемене. Неизвестно куда подевался портфель с деньгами, стоявший под стулом.

Попов, ни слова не говоря, вышел в соседнюю горницу, заглянул под стол, лавку, слазил под железную кровать. Портфеля не было. Спросить у гостя, куда тот запсил портфель, дядя Коля не решился: чего доброго, Тимонин заподозрит неладное, всполошится. Попов вернулся обратно, придвинул себе табурет, сел рядом с Тимониным и, тронув его за плечо, и, чтобы завязать беседу, поинтересовался, интересное ли кино по телевизору показывают.