Чтение онлайн

Пробежав ещё какое-то время вперёд, мимо пары стожков сена у окраины леса, резко затормозил. Что-то привлекло меня позади, что-то не так было с одним из стожков. Припав на лапы, стал осторожно приближаться к месту, что привлекло мой интерес. А внутри стожка был небольшой лаз, из которого в нос ударил искомый запах. И вот что заставило эту дуру в такое время и такую погоду прятаться тут?! Не дано было дойти до ближайшей деревни!

Зверь снова принюхался, и ему явно не понравилось что-то в состоянии лежащей самки. Взяв над зверем контроль, обернулся, просунулся в нору, потормошил находку за плечо, никакой реакции.

«Окочурилась что ли», — испугался я.

Начал ощупывать тело женщины, проверил дыхание. Тело липкое от влаги, дыхание прерывистое.

— Эй, ты там жива? — громко крикнул я.

Женщина пошевелилась, открыла глаза, уставившись на меня полу бессмысленным взглядом и снова отключилась, прошептав только два слова:

— Хочу спать…

А в её состоянии спать было нельзя. Что же делать?!

До дома я её в таком состоянии не донесу, помрёт ещё по дороге. Придётся сначала привести здесь в более-менее нормальное состояние. А состояние было действительно плачевным. Совесть проснулась и начала грызть душу, ведь именно я виновен в том положении, что оказалась эта женщина.

Сам не знаю, что на меня нашло, когда я выкидывал её за ворота. Словно бы вся злость, страх и неопределённость, испытываемые мной со дня исчезновения жены, нашли выход именно с тот момент и вылились первого, кого я посчитал хоть в чём-то передо мной виноватым.

Вот только если разобраться, так ли уж виновата эта незнакомка?! Я ведь так и не выяснил её мотивов, тем более, что сына моего она всё это время оберегала.

В какое же я превратился чудовище за последнее время! Ведь нас, инчихов, воспитывают в уважении к любой женщине. А я…

Так размышляя о своём поведении, я кое-как расширил нору в сене, магией запечатал ход, чтобы в нору не проникал промозглый холодный ветер, внутри чуть подогрел воздух и стал стягивать со вздрагивающей женщины мокрую одежду, стараясь не обращать внимание на то, что открывалось моим глазам. Зато зверь внутри довольно порыкивал, приводя меня в совершеннейшее недоумение.

Но вот когда на незнакомке не осталось и клочка одежды, я и сам невольно застыл от восхищения и… довольства.

Но я не должен был испытывать этих чувств! Чувств, которые испытывают инчихи к своей паре!

Разозлился на себя, а затем стал посылать на вздрагивающее тело горячие струи воздуха, попутно растирая ступни женщины. Запрещал себе разглядывать незнакомку, но глаза то и дело останавливались то на упругих холмиках груди, то маняще белеющей коже, к которой так и хотелось прикоснуться, то на плоский животик и то, находилось ниже…

Когда почувствовал, что незнакомка согрелась, скорее отвернулся, еле сдерживая себя, и стал просушивать её одежду. Когда и эта процедура была закончена, стиснув зубы, стал одевать женщину. Затем как следует закутав её в плащ своё и её вынес наружу, обернулся и, ухватив зубами за часть плаща получившийся свёрток, потащил свой груз к дому.

Нести было нелегко, вернее совершенно неудобно, но надо было спешить, ведь дома ждал голодный ребёнок.

На подходе к дому меня уже ждали, ребята подхватили куль с женщиной и понесли в тёплую комнату. Жёны ребят занялись распаковкой незнакомки, охая и ахая, а я побежал к сыну. Он плакал навзрыд.

Совсем оголодал мой малыш. Незнакомка ещё была в полубессознательном состоянии, но и ребёнок больше ждать не мог, поэтому я поспешил в комнату с женщинами. Они споро выхватили у меня из рук малыша и приложили к груди незнакомки.

— Удивительно, молоко появилось! — щебетали восхищённо женщины, глядя как мой сын присосался к груди.

— Почему удивительно? — спросил я, глядя на трогательную картину.

— Пока вы не принесли малыша, я бы гарантировала, что у девушки молока нет, — ответила старшая из дам, являющаяся к тому же лекаркой в нашем поселении. — Это ещё удивительно потому, что девочка не рожала и вообще не была ни разу с мужчиной.

— Эээ, тогда как такое возможно? — недоверчиво спросил я снова.

— Чего только на белом свете не бывает! — усмехнулась аффи Нириди. — Ради детей женщины на многое готовы. А эта девочка, похоже, всем сердцем приняла вашего сына, потому боги и даровали ей возможность спасти и выкормить малыша. А мы так несправедливо с неё поступили…

— Не мы, а я, — сокрушённо вздохнул и пристроился поближе к малышу и его кормилице.

Светлана

Тело била крупная дрожь, может быть, только поэтому я не впала полностью в забытьё. Никогда не любила холод, даже заснуть не могла, если хоть чуть-чуть замерзала. И сейчас, свернувшись в несчастный комочек в сенной норе, то устало закрывала заплаканные глаза, то, задрожав, снова их распахивала.

В один такой момент мне показалось, что на меня кто-то смотрит, казалось, что я даже ощутила настроение этого взгляд всей кожей, и выражал он сожаление. Привидится же! Ещё через какое-то время стало тепло, тело уже не так сильно трясло, и я начала засыпать, чувствуя во всём теле боль и ломоту, но было уже всё равно.

Может, и дальнейшее мне пригрезилось…

Сначала чьи-то ласковые руки стянули с меня мокрые вещи, а через какое-то время вновь одели, но уже сухие…

Следующее полу сон полу воспоминание, что меня спелёнатую, словно младенца, несут куда-то…

Ещё через какое-то время сердце трепыхнулось от тревоги, ведь плакал мой малыш, я это точно знала. Хотелось крикнуть, чтобы его скорее отдали мне, ведь он голоден, но чьи-то руки уже прикладывали к моей налившейся молоком груди ребёнка. Я наконец, успокоилась и уснула.

Второй раз я проснулась от сорящих тихонько голосов. Один был явно женский, второй — мужской.

— … но я хочу знать, как погибла моя сестра! Ведь эта… особа… наверняка это знает…

— Тирми, она ещё не в том состоянии, чтобы нам что-то рассказывать, даже если ей есть, что рассказать. К тому же захочет ли она разговаривать с нами, после того, как я с ней обошёлся.