Удар невидимки
Шрифт:
– Можешь ты хотя бы выслушать-то нормально?!
– Ладно, излагай. Только честно и коротко.
– В общем, к нам завтра приезжают инспекторы. Оттуда.
Петренко мужественно воздержался от вертевшихся на языке комментариев, а Олейник продолжал:
– Это все связано с… ликвидацией… определенных видов вооружения. Или с окончательной их передачей вам…
– О, старая песня! Мы же в свое время упрашивали: отдайте нам все, мы и вывезем, и уничтожим сами. Так нет, уперлись. Решили, что сможете не отдать, а продать кому-нибудь. Хохлы чертовы! А оказалось, что хрен вам по всей жирной сальной морде! Вот и выкручивайтесь теперь сами!
– Не выкрутиться мне, Володя. Слишком много еще чего у нас по разным складам и арсеналам распихано. И все на мне висит. Три дня уже и по телефону, и лично по всей стране мотаюсь. Договариваюсь, пристраиваю, куда только смогу, по частям. А сколько денег истрачено!
– Ну, это, конечно, самое обидное.
Полковник не обратил на юмор внимания:
– Ведь почти не осталось российских баз, где попрятать можно. Вас-то никакие евро-американские проверки не коснутся.
– Сами же наши базы с кровью вырвали, превратили в гадюшники, разорили и бросили, – снова не сдержался майор.
– Володька! Ты же меня уже трижды выручал так.
– А, вспомнил! А как ты меня надул, тоже не забыл? Ведь что обещал, а? Скоро как раз три года, как жду исполнения.
Тут повысил голос сам Олейник:
– Ага, это тебе что, ведро горилки с перцем и полвагона сала в шоколаде?! Ты же перевод в Севастополь запросил и должность ого-го какую…
– Так, – строго и безапелляционно перебил его майор, – а теперь еще позаботишься о служебной квартире там же! – Почувствовав, что на том конце телефона вот-вот взорвутся, добавил: – Или бросаю трубку!
– Ладно-ладно, договорились. Только не кочевряжься больше. К вечеру тебе на двух «Уралах» подвезут «изделия». Документы будут в полном порядке, из Главного штаба. Прими их поаккуратней, размести где-нибудь подальше от посторонних глаз на всякий случай, а через три-четыре дня я их обратно заберу, когда эти охламоны умотают.
– Не учи ученого! Только смотри, Колька, попытаешься надуть с… оплатой, я ведь запросто устрою, что державный Главный штаб понесет невосполнимую потерю…
– Да какое надувательство между старыми друзьями?! Учились же вместе столько лет и служили. Просто времени побольше потребуется для осуществления. В общем, я как-нибудь к тебе лично подскочу, в море покупаемся, рыбалочку знатную организуем… Эх! Ну, спасибо огромное, Володька, выручил, так выручил. Я знал, что на тебя можно положиться. Жене привет передай. Удачи!
Закончив беседу, полковник Олейник задумчиво погладил намечающуюся лысину. Начиная разговор, он вовсе не собирался лукавить, но потом, возможно, почувствовав в голосе собеседника какую-то нерешительность, нет, не соврал, а лишь воздержался от уточнения кое-каких технических деталей. Сейчас он похвалил себя за эту интуитивную предусмотрительность. «Изделиями» были четыре торпедные боеголовки. Конечно, Вовка Петренко без труда разместит их на своей торпедной базе под Балаклавой: там на стеллажах давно уже шаром покати, одни тараканы е… и контроля сверху никакого. Так что ему вовсе не обязательно знать такую пикантную подробность, что одна из боеголовок – ядерная. Фу, какая мелочь! И в чем скажите разница, пока не взорвалась? То-то!
«Надо будет дать команду, чтобы упаковали все понадежней, а наружные ящики гвоздями забили и несколько раз опечатали. Да чтоб снаружи никаких бирок и пояснительных надписей и знаков! Только «Груз №… изделие такое-то, изготовитель – завод железобетонных конструкций или резиновых изделий г. Выпендрюжинск».
Отлично, полковник!
Дежурный капитан уже перебрался в комнату отдыха, чтобы вздремнуть, не раздеваясь, отведенные ему Уставом четыре часа, когда тоненько запищал допотопный телефон на рабочем столе.
– Дежурный по части капитан Леснев!
– Товарищ капитан, тут помощник дежурного по базе с проверкой приехали… Я без вашего разрешения не пропускаю. А они матерятся и вас требуют.
– Ох, Таранов! Когда же я научу тебя представляться как положено. Что не пропускаешь – это правильно. Вежливо предложи подождать. Я через две минуты прибуду.
– Хорошо.
– Да не «хорошо», а «есть!» – капитан сокрушенно покачал головой, – ведь полгода уже служишь.
– Есть, товарищ капитан!
– На ж… шерсть! Сейчас подойду.
У входного КПП майор с красной повязкой на рукаве нервно прохаживался вдоль забора с колючей проволокой:
– А вы не торопитесь, капитан, – грозно встретил он перешедшего на легкую трусцу на последних метрах офицера.
– От дальних складов пришлось бежать, товарищ майор, – не моргнув глазом соврал тот, – а вообще, к нам с базы уже года полтора никто не заглядывает. Хранилища практически пустые.
– Ну, как же это пустые? Вам только вчера ночью доставили «изделия» на хранение.
Это произошло еще до вступления капитана в дежурство, и он знал о таком факте лишь со слов сменщика.
– Я в курсе. Принял при заступлении, как положено. Замечаний нет.
Фу, черт! Для капитана это было самое опасное место. Дело в том, что тот же сменщик передал распоряжение командира торпедной базы Петренко не вносить новые изделия в перечень, так как через день их должны забрать.
«А вот отдуваться теперь мне придется, – тоскливо подумал капитан, – ведь этот штабист точно бумаги затребует. Совру, что до утра в канцелярии закрыты, чтобы перепечатать».
– А я потому и появился, что теперь есть, что проверять, – подытожил майор.
– Так точно.
– Тогда, капитан, давай до хранилища прогуляемся, а номера потом у тебя в рубке дежурного сверим.
«Выкручусь как-нибудь».
Видя, что офицер замялся, проверяющий усмехнулся и вытащил из кармана бумаги:
– Вот мое удостоверение, вот разрешение на право проверки в ночное время, вот допуск в хранилища.
Бегло просмотрев документы, капитан предложил:
– Прошу вас. Только я в рубке ключи и фонарик захвачу, там темно.