Чтение онлайн

– А пацанчик с понятиями, чалился, братишка?

Ответить Петрушевский не успел подоспели два постовых и ещё один общественник. Разношёрстная компания, подгоняемая милиционерами, тронулась в сторону улицы Смолячкова, где находилось 20-е отделение милиции Выборгского района. Дежурный гостеприимно отомкнул клетку “лягушатника”. За грязными и окровавленными грабителями лязгнул замок. Петрушевский подозвал постового.

– Кликни дежурного, надо что-то сказать.

Подошёл недовольный дежурный и устало спросил:

– Ну, чего там у тебя?

– Капитан, отведи к оперу.

– Все на выезде, потерпи. Когда вернутся, тебя допросят.

– Зови следока или ответственного, так надо.

Дежурный понимающе кивнул и вернулся к себе. Тем временем главный в гоп-компании, видевший эту сцену, разочарованно бросил:

– Так ты сам мусор, знал бы не связывался, уж больно резвый баклан.

– А ты в чужом базаре уши не грей, да метлу подвяжи. Чего кисляк смандячил, твоё слово пустое, наобум брошенное.

Три пары глаз уставились на Петрушевского: однако, “пассажир” не простой, за словом в карман не лезет, феней пользуется, не по возрасту подкован. И только сам Петрушевский мог бы рассказать как его, “принял хозяин”, как топтал две зоны. Но это будет через девять лет. Нахвататься верхушек в неволе просто: дурное прилипает быстро, а вот встроиться в механизм тамошнего бытия, куда как сложнее. И Петрушевский ясно дал понять окружающим зековскую истину: не спеши с выводами, правильный человек - загадка для окружающих и не всегда таков, каким с виду кажется. Скоро задержанного вызвали в кабинет, а ещё через час за Петрушевским приехал Соболев. На улице закурили.

– А без приключений никак нельзя, Дима? Ведь пострадавший может заявление написать, а тебя за телесные повреждения привлечь.

– Не напишут, иначе сами примут статью за грабёж, а я охотно поделюсь свидетельскими показаниям.

– Ты сейчас куда?

– Да вот, шёл в булочную, там славные пышки пекут, не хочешь перекусить?

– Ещё как хочу!

Куратор и источник зашли в булочную, где в углу разместилось несколько высоких круглых столиков. За прилавком, на всеобщее обозрение, из автомата с кипящим маслом, лопатка опрокидывала на лоток один за другим золотистые кругляши, а буфетчица ловко подхватывала их вилкой, укладывала в ряд и посыпала сахарной пудрой. Ели молча, наслаждаясь нежной мякотью с похрустывающей корочкой. Соболев тихо начал разговор, который давно собирался завести, но всё откладывал.

– Я тебе вскользь говорил, что причастен к программе лаборатории исследований будущего, а если проще, то коллектив, в котором я работаю, занимается созданием экспериментальной установки по перемещению в пространстве.

– Машиной времени, что-ли?

– Да не ори ты! Да, это государственная программа, естественно закрытая. Я там ведущий сотрудник, а КГБ курирует и направляет эксперименты. Москва занимается проблемами попаданцев и загадочными исчезновениями. Смежное подразделение аккумулирует материал, анализирует и отправляет наверх, информация берётся в расчёт при определении политических и экономических программ на ближайшее будущее. Но над самим проектом трудимся только мы, здесь в Ленинграде. Я рассказываю об этом потому, что собираюсь подтянуть тебя к нашим разработкам и будущим испытаниям. Сейчас уже есть результаты по перемещению живых объектов, но конечная цель, как ты догадываешься - испытания с участием человека.

– И этот человек я? Правильно понял тебя, Витя? Что-то вроде сталкера по временным вояжам.

– Именно! Нам нужен испытатель, причём такой особенный как ты, уже прошедший скачок во времени, обладающий знаниями из будущего, большим жизненным опытом, способностью адаптироваться к новым условиям. Я знаю что, года через два-три нам придётся набирать добровольцев. Но к первым испытаниям, я собираюсь предложить твою кандидатуру. Надеюсь никто не станет возражать, если не возникнет ограничений по медицинской части. Сталкер, это что ли определение путешественника?

– Пожалуй, скорей исследователь заброшенных мест. В будущем даже фильм такой снимут, а ещё позже создадут компьютерную программу для астрологических вычислений. Значит, такие опыты не за горами? Я-то думал, что ты просто сотрудник, шпионов ловишь и диссидентов, ну и к попаданцам имеешь отношение постольку поскольку, но вот учёный-чекист, на мой взгляд, нонсенс. А так я согласен рискнуть во благо отечества.

Соболев задумался, допил кофе, вытер губы бумажным квадратиком и неожиданно спросил:

– Слушай, а вашем будущем пышки такие же вкусные или про них забыли?

– Остались, как символ эпохи. Самая приличная пышечная сохранилась на Желябова, в девяностых улице вернули историческое название Большая Конюшенная, я там был последний раз летом пятнадцатого. Цена за пышку двенадцать рублей, а кофе со сгущёнкой - четвертной. Тут ведь главное - качество, это сейчас тесто для пышки из муки высшего сорта, яйца, масло, а в будущем сплошные подмены: яичный порошок, маргарин, консерванты, мука первосортная. Давай не будем о грустном. Так когда представишь коллективу?

Соболев посмотрел на разбитые костяшки пальцев Петрушевского, улыбнулся и заметил:

– Пока рановато, ведёшь себя плохо. Кстати, дежурный сослался на показания дружинников о необычном способе рукопашного боя. Что это было?

– Карате, смотрел фильм “Гений дзюдо”? Что-то подобное там японцы демонстрируют, а меня в армии поднатаскал один самоучка.

10. Реконструкция

Осенью 1969 года Соболева вызвали в Большой дом. Каждый раз, проходя по коридорам и здороваясь с редкими знакомыми, старший лейтенант гадал чем озадачит на этот раз начальник подразделения. Николай Трофимович Серебряков, как всегда гладко выбритый и благоухающий импортным парфюмом, пригласил к столу, подвинул подчинённому папку.

– Читай, Виктор, это протоколы бесед с тем самым спортсменом и композитором, которого обозначил твой источник. Презабавный вундеркинд, ведёт себя вызывающе, грозится связями в Политбюро. Сперва всё отрицал, но московские коллеги вывели из “забытья” и понудили к правде. Читай, читай.

Пока Соболев знакомился с показаниями знаменитого нападающего и не менее талантливого композитора-песенника, Полковник заварил чай, достал вазочку с конфетами и печеньем. Прихлёбывая настоящий индийский чай, молодой сотрудник поражался плодовитости Егора Мальцева - молодой человек не в меру тщеславен, честолюбив, необычайно энергичен и плодотворен. Комсомолец, лидер московского “Динамо”, композитор, поэт, прекрасный семьянин, идеальный образец для подражания. Моральный кодекс строителя коммунизма словно с него списан. Ещё в декабре прошлого года Соболев передал рапорт и донесение Петрушевского полковнику. Серебряков тогда только хмыкнул, затем отправил документы в Москву - пусть сами разбираются со своими попаданцами. Огромный механизм всевластного КГБ провернулся и спустя почти десять месяцев спецкурьер привёз из канцелярии Лубянки эту папку. Со слов Мальцева, он посылал подмётные письма членам ЦК, имел выход на Шелепина, общался с Сусловым, ранее с Хрущёвым, а нынче с рядом партийных функционеров, тесно контактирует с деятелями культуры вплоть до Фурцевой. Водит знакомства в среде известных артистов и композиторов, таких как Кобзон, Магомаев, Блантер, недавно скончавшийся певец Марк Бернес и другими. Соболев отложил папку.