Чтение онлайн

Нырков. Лозовой. Маргарита… Большой бизнес. Большие люди. Большая кровь…

Одно накладывалось на другое. И вырисовывалась интересная картина. Нырков узнал, кто такой Степан и его команда. И понял, что у Ромы есть сильные защитники. И поспешил избавиться от них. Чтобы они не намутили воду в окрестностях Семиречья…

Степан уже знал, что ему нужно делать.

— Когда мы можем отправить дополнительную партию товара? — спросил Нырков у Чусова.

Он принимал его у себя дома, в рабочем кабинете. Существовало одно правило — ни под каким соусом Чусов не мог прийти к нему в мэрию.

— Самое раннее — через три дня.

— Крайний срок — сутки.

Нужно было срочно отправить по месту назначения крупную партию товара. Новый заказчик появился, не мелочится. Именно по этому поводу его вызвал вчера к себе покровитель. Поэтому он сегодня уже в Семиречье. Надо самому организовать отправку товара. На Чусова надейся, а сам не плошай.

Жаль, так и не сходил вчера с Маргаритой в ресторан. Но ничего, у них все впереди…

— Ты слышишь, сутки…

Чусов слышал. Но молчал. Тщательно все взвесил. И наконец ответил:

— Будет сделано.

Слово у него железное. Если дал, то умрет, но сдержит.

— Что у тебя с Лозовым?

— Глухо… Хотя…

— Что хотя?

— Существует вероятность того, что мы его найдем. Я вычислил женщину, которая помогла ему скрыться.

— Точно?

— Точно.

— Так чего ж молчал?

— Говорю… Вероника Купчина. Альпинист-монтажник. Прибыла в наш город в составе группы из трех человек. Для ремонта Гаврииловской часовни.

— Но мы же всех проверяли.

— Проверяли Но, видно, слишком серьезно была законспирирована эта группа. Прошлое их скрыто непробиваемой легендой. Документы не вызывают ни малейших сомнений.

— Но ты на них вышел…

— Благодаря Лозовому. Этой женщине зачем-то понадобилось спасать его. Она помогла ему бежать из-под стражи. И сделала это очень профессионально.

— Откуда она знает Лозового?

— Они ехали из Москвы в одном купе.

— Случайность?

— Я не верю в случайности. Хотя не исключаю этот вариант.

— Откуда она узнала, что Лозового собираются прикончить?

— От Шамана. Она его любовница. Она красивая женщина. Поэтому никто не нашел их связь подозрительной…

— Значит, Шаман снабжал ее информацией?

— Клянется, что нет. А Лозового в беседе с ней упомянул случайно. И то, говорит, даже имени его не назвал. Сама, мол, догадалась…

— Шаман знает, кого он подцепил?

— Нет… Пусть остается все как есть. Вероника не должна заподозрить, что взята под наш контроль.

— Значит, ты не торопишься раскрывать свои карты.

— Это ни к чему. Пусть Вероника ведет свою игру. Под нашим наблюдением… И ее коллеги тоже под колпаком. Мои люди отслеживают каждый их шаг.

— Как они себя ведут?

— Проявляют интерес к нашему заводу. Но пока ничего серьезного не предпринимают.

— Осторожничают?

— Вне всякого сомнения.

— Ты думаешь, эта Вероника знает, где Лозовой?

— Возможно…

— Может, оприходуем ее? Развяжем язык…

— В интересах дела нам не стоит раскрывать свои карты.

— Делай как знаешь. Не мне тебя учить.

— А Лозового мы возьмем… Ныркову очень не хотелось, чтобы Чусов не сдержал своего обещания.

Каждое утро Иосиф Виссарионович подходил к высокому шесту возле своего дома. И под звуки гимна Советского Союза поднимал красный флаг. Раньше он сам старенький проигрыватель включал.

Сейчас же это делал Рома. Старый грузин приобщил его к строительству светлого коммунистического будущего.

Хорошо, это строительство заключалось только в одном — в поднятии флага. Ну, еще спуск его вечером. А все остальное — не особо тяжкий труд по добыванию хлеба насущного.

У Какошвили был небольшой огородик. Урожай не ахти, но хоть что-то. Охотой он не промышлял. Хотя дичь окрест водилась приличная. Иосиф Виссарионович на огородик спину гнуть, а Рома на охоту с его одностволкой. Ружье допотопное, но бой у него отличный. И ни разу еще Рома не возвращался без добычи…

Флаг поднят. Рома за ружье. Иосиф Виссарионович за мешок. На огород даже не смотрит.

— На охоту, товарищ Лазо? — строго спросил заменитель товарища Сталина.

«Товарищ Лазо» — так называл его Какошвили. В честь пламенного революционера времен Великой Гражданской Бойни. Рома просил не называть его так. Мол, плохая примета. Ведь Лазо японские интервенты в двадцатом замучили. А его кто-то другой может замучить. В девяносто восьмом. Но Какошвили был непреклонен. Лазо, значит, Лазо.

— На охоту…

— А я в деревню, — сказал старик. — Хлеба надо купить, круп, масла, табаку. Тушенку брать не буду. Надеюсь, ты свежего мясца принесешь.

— Мамонта забью, какие проблемы.

— А может, со мной сходишь? Далеко идти, а ноша тяжелая. И по пути что-нибудь подстрелишь…

— Только в деревню я заходить не буду. А вдруг там японские интервенты?

— Как скажете, товарищ Лазо…

До деревни Ляпино шли долго, часа четыре. Впрочем, какая это деревня? С десяток изб, только половина из них обитаема. Но неподалеку река. А по реке на моторной лодке сюда раз в две недели продукты забрасывают. Какошвили знал, когда приходить.