Чтение онлайн

– Скорее всего да, – кивнул Суслин. – Только вот почему труп не нашли? Хотя Чусану обнаружили не сразу. Но Топорик, если начнут спрашивать, расколется и скажет все, что знает и не знает. А это хреново. Татарин как-то связан с Грозным… Помнишь, сколько раз мы слышали о Татарине? А Топорик сдаст Грозного, следовательно, и нас. И тогда начнется карусель с пробежками. А этого очень хотелось бы избежать.

– И что? – пожал плечами Геракл. – Нам-то это по хрену. Вообще-то я так понимаю – вешатели выйдут на Грозного, ментам они его не сдадут.

– Начинают с низов, – усмехнулся Суслин. – И сейчас ближе всех к вешателям мы. А Топорик разложит всю колоду. Так что надо отваливать в спешном порядке. Но если мы прикатим в столицу и Грозный узнает, что Топорика мы не убрали, нам хана. Крайними будем мы. Не говорить ему, что Топорика…

– А если это не вешатели? Может, кто другой Топорика уволок? Может, Лохматый?

– Он бы сразу позвонил. В общем, надо дождаться новостей о Топорике, а уж потом уезжать. Едем к отцу Лохматого и там отсидимся. В конце концов, у Лохматого люди есть, так что по крайней мере там нас ни одна сука не хапнет. А мне эти вешатели даже нравятся, лихо работают. Поехали к Митричу, заодно с Киркой перетрем, может, он что еще вспомнит.

– Да он помнит все, – сказал Геракл. – Надавить как следует, все выложит, как на допросе.

– Давить нельзя. Просто поговорим еще. Поехали.

– А водилу куда? – Геракл посмотрел в сторону «ауди».

– Все путем, я ему зарплату пообещал приличную. В Москве я его к себе заберу. Считай, свой мужик.

– Андрей! – услышал Соколов голос Погодиной. – Игорь Васильевич оказался прав, к нам гости.

Соколов с пистолетом подскочил к окну, возле которого стояла Алла Викторовна, и отшвырнул ее в сторону. Она возмущенно воскликнула:

– Что вы себе позволяете?! – И испуганно уставилась на разбитую вазу.

– Звоните в милицию, – сунул ей сотовый Андрей и усадил в кресло в углу, – и не высовывайтесь.

Он передернул затвор «ПМ», прижавшись спиной к стене, и прислушался.

– В меня стреляли, – негромко говорила в сотовый Погодина. – Двое стояли у калитки и махали руками. А потом выстрел. Я не слышала…

– Да приезжайте скорее! – выхватив сотовый, сказал Соколов. – Дачный поселок, Вишневая, двенадцать.

– У нее кто-то есть, – проговорил парень с пистолетом с глушителем, – отдернул ее от окна. Пошли! – кивнул он на кирпичный домик.

Четверо парней, перепрыгнув забор, побежали к домику. Из углового окна ударил выстрел. Один, вскрикнув, упал.

– Ногу прострелил! – обхватив лодыжку, простонал он.

Парни одновременно начали стрелять.

Соколов, отпрянув влево, сказал:

– Одного зацепил. Их четверо.

Услышал звон разбитого окна и оглянулся. Погодина, прикладом охотничьего карабина разбив стекло, выстрелила. И еще два раза. Андрей прыгнул и оттеснил ее в сторону.

– Впервые в жизни участвую в бою, – неожиданно улыбнулась Алла Викторовна.

– Сваливаем! – рванулся назад парень с пистолетом с глушителем. – Менты!

– Меня возьмите! – крикнул раненый.

Парень с пистолетом направил на него ствол и нажал на курок.

– Ты что? – воскликнул один из парней.

– Сваливаем! – перепрыгивая забор, крикнул тот.

Двое бросились следом.

– Эти пострашнее вешателей будут, – приглушенно проговорил Борисов. – Значит, все там и началось. Завин прикрывал тех, кто вешал старателей. Но над ним кто-то стоял. Надо искать Будина. Скорее всего с его благословения Завин прикрывал тех. И Урина, видно, убили они сами. Но почему живы Любимов и Лобиков? Ведь они самые ценные свидетели. Хотя их оставили как приманку: мол, они могут этим заниматься. Это версия для идиотов, господа, а я таковым не являюсь.

– Ты мне жизнь спасла, – сказал Варваре Соловьев. – Ведь если б не пообещал тебе, нажрался, и хана мне пришла бы. Правда, как выдержал, не знаю. Мне тут пузырь самогона принесли, долг вернули. Рука сама к нему тянулась. Я, чтоб не впасть в искушение, запустил его в окно. И прямо в череп одному из этих гнид. Ну а потом они бутылку с соляркой забросили. Знали, что у меня печка соляркой заправляется. Я же ем иногда, а за свет платить много приходится. Вот я и пользуюсь печуркой на солярке. Ее мужики мне просто так приносят. Да и если бы экспертизу проводили, ясно было бы, что от соляры пожар возник. Все продумали, гниды! В общем, спасибо тебе.

– Что раненый говорит? – спросила Варя участкового.

– Пока ничего. Матерится. Видно, надеется на кого-то. Но расколется. Тут Барсуков на отдыхе, а он мужик, сами знаете, у него не забалуй. Пьяницы тут целый бой дали этим киллерам. Не ожидал, молодцы мужики. И соседка ему огнетушитель дала. Она и позвонила мне. Может, скажете, что за дела? Неужели за прошлое Соловьева?…

– Именно так, – ответила Варя.

– Вот что интересно, – сказал Зубин, – до вас никто им не интересовался, и ничего подобного не было. А стоило вам приехать…

– Мне это тоже очень интересно, – вздохнув, призналась Варя. – И надеюсь, ответ мы найдем.

– Вас ищут, – тихо сказал в телефонную трубку плотный молодой мужчина.

– Знаю, – ответил ему мужской голос. – Но прятаться не собираюсь. На меня у них ничего нет. И даже если Погодина что-то им сообщила, то это только слова. Что там с этими народными мстителями? Хоть какая-то зацепка есть?

– Ничего.

– Слушай, ты, почему я ничего не знаю о том, что Борисов собрался к Соловьеву? И почему я ничего не знал о Погодиной?

– Этого не знал никто.

– За что я вам деньги плачу!

– Хотя бы за то, что мы молчим о вас и ваших…

– Что?! – взревел абонент.

– Послушайте, – вздохнул плотный, – давайте жить дружно. Запугивать нас не надо. Да, вы можете убить нас, но тогда ваши дни тоже сочтены. Вы же умный человек и прекрасно понимаете, что упреки в мой адрес неуместны. Я даю вам точную информацию и не отвечаю за провал других.

– Извини, – услышал он. – Опоздали везде. Здесь в основном моя вина. Я не думал, что все пойдет по новому кругу. А должен был думать, и тогда бы уже не было ни Погодиной, ни Соловьева. А теперь они нас опередили. И похоже, что-то у них есть. Ничего конкретного предъявить мне не смогут, но все-таки это очень неприятно. Придется пока заморозить все дела. И вот что еще – позаботься о московских друзьях Топорика. Он наверняка им многое рассказывал, и нежелательно, чтоб они остались живы. Ты понял?