Угловой дом
Шрифт:
— У тебя тайн нет. Вернее, собственной тайны нет. Твоя тайна у чужих.
Разговор был похож на игру в поддавки: кто скорее останется ни с чем.
— То есть?
— А кому ты отдан — у того и тайна твоя.
Что-то игра наша затягивается.
— Я без остатков отдан тебе.
— Тогда ищи свою тайну во мне! Если я скажу сама, то ты уйдешь вместе с нею, а этого я не хочу. А вообще-то, — добавила она после паузы, — я растворила твою тайну, как сахар в воде!
— Потому-то ты и сладка! — «Пусть, — подумал, — банально, но зато удар завершающий!» — Вот тебе последняя моя шашка!
— Ооо!.. Скромностью ты не отличаешься!
— От первой любви ты обрела таинственность, от мужа — волшебство, а от меня… Ну, об этом я только что сказал.
Нет, определенно я ей нравлюсь. Лина провела рукой по моей голове, и пальцы ее застревали в волосах — жестких, густых. И самому порой трудно расчесать…
Не обязательно, чтоб шел дым, когда горишь. И вовсе неплохо гореть, когда возродился из пепла. Если, конечно, есть чему гореть у тебя…
— А сейчас, — сказала она, — я осторожно выйду и спущусь вниз. Мой муж скоро придет к тете. Вчера он внимательно посмотрел на меня и спросил: «Что-то не видно нашего гостя?» А я не знала, куда ты исчез, и мне в его словах услышалось: «Ну как, хорошо я упрятал его?» Обязательно спускайся вниз, чтоб он тебя увидел!
И ушла.
Свадьба, ночной полет, диалоги с Линой, круженье волчком, как сказал Дурсун-киши… Все слилось, смешалось, пошло на меня стеной. Опрокинул стакан за здоровье шамхорских шефов и повалился на постель, скошенный под самый корень.
Разбудил меня телефонный звонок. Взял трубку, но на том конце провода повесили. Линины штучки мне уже были известны. «Спускайся, мол, гипнотизер уже пришел». Потянулся разок-другой, сделал стойку, встряхнулся. Нет, не про нашего брата сказано: «Богатыри, не вы!..» Чем я не богатырь?
Гипнотизер многозначительно хихикнул:
— Добро пожаловать! Давненько не встречались мы с вами! Или заплутались пути-дороги?
— Далеко вы меня забросили, еле вырвался, сбежал.
— Неужели? Как это у вас говорится: «В доме жениха свадьба, а в доме невесты и знать не знают об этом».
Как мне не изумиться? Снова случайное совпадение?!
Гипнотизер не дал мне опомниться:
— И что вы увидели в своей далекой дали? Узнали о Дурсуне, о Ламии?
Я почувствовал, что бледнею. А он вдруг взял да и расхохотался. Победный такой хохот. Захотелось остро кольнуть его, но он уловил мое желание и опередил меня:
— И что сказала Ламия?!
— То есть как Ламия?!
— А вот так! Сами ведь говорите, что я забросил вас далеко. А что для вас дальше Баку?
— Я выразился иносказательно.
— Разумеется, никуда я вас не забросил. Но не хотите же вы сказать, что не видели Ламию?
Поди возрази!.. Пожал плечами, не смея рта раскрыть и собираясь с мыслями, которые никак не собирались.
А он улыбается, но и мне молчать никак нельзя:
— Видел я ее, — говорю.
— И я о том же.
— Горела, а спасти ее не мог.
— Водой нефть не погасишь!
Это был почти нокаут.
— Шучу, конечно, — сжалился он, — откуда могли вы увидеть ее? Она мертва, а вы живой, она молодая, а вы уже стареете. Ха-ха-ха…
— Почему старею? Я, слава богу, еще в силе!
— Но старше Ламии лет на десять!
О какой Ламии говорит он? Тотчас сообразил: и о той, и об этой! Они почти ровесницы, а я и вправду старше, не на десять, конечно, гипнотизер загнул, а лет на восемь… Нет, пока он меня не доконал, надо нанести ответные удары. Пусть попыхтит!
— А где же наша Лина-ханум? — В голосе моем слышались кое-какие богатырские нотки. — Или вы и ее забросили далеко, в одни со мной края?
Не моргнув, встретил впрямую его встревоженный взгляд — два огромных черных зрачка. «Читай, — сказал про себя, — читай вдоволь, до конца!..» Побелел как полотно, поймав мой взгляд в свои гипнозовы сети, — оказывается, и вправду читал меня, как открытую книгу. Но постепенно мне становилось не по себе. Я почувствовал себя как муха, попавшая в паутину.
Помню, в детстве: поймаешь муху, бросишь к пауку, и он моментально выскакивает из засады, набрасывается на жертву, начинает пеленать ее, как куколку. Пеленает, пеленает, а потом встанет поудобней и впивается… Жуткая картина… Зрачки мои были как мухи, и он пеленал их, пеленал, а у самого губы шепчут что-то таинственное. Вдруг нити разрываются — мухи улетели. И спасла меня Лина — она прошла между мной и своим мужем и порвала паутину. Как щит встала — спиной к мужу, лицом ко мне.
— Где вы запропастились? — спросила она меня.
— А разве мы не виделись? — сказал я.
В ее глазах застыл ужас.
— А разве, — я успокоил ее, — мы не встретились далеко-далеко, куда нас закинул ваш муж? Он как раз только что говорил об этом!
Тотчас уловила — недаром жена такого мужа.
— Ты всегда некстати! — Вмешательство Лины разозлило гипнотизера. — Ведь предупреждал тебя, когда входишь и видишь, я занят, работаю, — не мешай!
— Здесь не работа, и гость наш не подопытный пациент! Хочешь продемонстрировать мастерство, пригласи к себе на работу!
— А что, могу и пригласить! — Понял, что предложение жены в его пользу: и умение покажет, и узнает кое-что, и хоть на день нас разлучит. — Хоть завтра утром! — добавил он.
— Нет, утром у меня дела.
— Можно днем.
— И днем я занят.
Чтоб закрыть и вечер, предложил:
— Хочу вечером пригласить вас быть моими гостями!
— Нет уж, — ответила Лина, — сначала придете к нам домой!
Ну и смелая! Страха никакого не ведает!
Но я действительно хотел пригласить их в гости.