Чтение онлайн

Будет забавно, если в пакете и правда обыкновенный ковёр. Хотя, в таком случае Игожин ещё больший псих, чем если бы там лежал труп. Ведь если человеку перед сном чем-то помешал безобидный ковёр… то что от этого человека вообще можно ожидать?

Очевидно, что Игожин двигался к помойке. Ограждённые бетонной стеной железные баки находились в десяти метрах. Бедолага уже изнемогал от напряжения и из последних сил тянул этот злосчастный пакет. Хотелось даже подсобить. Но тогда бы ситуация приняла совсем странное положение.

Наконец, спустя пять минут учитель русского, вытирая вспотевший лоб рукавом куртки, стоял возле спасительного контейнера.

Остаётся вопрос – каким образом он собирается закинуть эту непосильную ношу внутрь? Оставлять пакет рядом с помойкой – опасно. Вдруг кто-то из бомжей решит проверить его содержимое и наткнётся на бездыханное тело. Ну, или на ковёр. Негоже…! Особенно, если на ковёр.

Вот и Игожин думал точно так же. Поэтому, переводя дух, он оглядывался по сторонам и искал выход из сложившейся ситуации.

И, чего греха таить, выбранная Игожиным тактика меня, мягко сказать, удивила. Когда по тротуару мимо него проходил внушительной комплекции мужик, Игожин окликнул его и попросил о помощи.

– Не могли бы вы подсобить? – Усталым голосом спрашивал Игожин.

– А что случилось?

– Да вот… – Он покашлял. – Ковёр нужно в контейнер закинуть. А сил что-то совсем не осталось. Пока тащил, так вымотался…!

"Да ну нахер! Ковёр?"

Конечно же, это ничего не значило. Игожин спокойно мог соврать, дабы ввести мужика в заблуждение. В самом деле, не будет же он говорить ему – "А помогите, пожалуйста, выбросить трупешник…"

– Без проблем. – Согласился мужик и переваливаясь с ноги на ногу, как медведь, подошёл к помойке. – А чего, собственно, рядом не оставите? – Резонно поинтересовался он.

– Боюсь, что бомжи сопрут… – Признался Игожин.

– Так всё равно же выкидываете. Какая тогда разница, кто заберёт? – Не унимался мужик. Похоже, он был немного поддат.

– Понимаете… это ковёр моей матери. А она умерла на днях. Перед смертью велела "похоронить" его именно в этом баке. – Игожин почесал затылок. – Не знаю, чем он ей так приглянулся…

Больше вопросов мужик не задавал. Видимо, опасался, что последующие ответы будут ещё абсурднее.

Между собой они порешили, что Игожин возьмётся за один край, а мужик – за другой. Таким образом, с раскачки, прямо как дети во время купания выкидывают друг друга в воду, они бы закинули пакет в контейнер.

– Тяжёлый у вашей матери ковёр… – Сетовал мужик, готовясь к решающему броску. – Да и формы странной…

– И-и-и, раз! – Синхронно проинтонировали они и пакет с неизвестным содержимым залетел, ударившись предварительно о железный край, внутрь.

– Спасибо вам больше! – Поблагодарил своего спасителя Игожин.

– Не за что… – Недоумённо произнёс мужик и пошагал прочь.

Игожин с повеселевшим видом поковылял домой. Который, судя по всему, находился совсем близко к моему, но с другой стороны двора.

Я, на всякий случай подождав ещё несколько минут, подошёл к заветному контейнеру. Смутился. Ведь это что получается, мне придётся копошиться в мусоре? Противно. Я ведь не Штребух какой-нибудь, в самом деле…

Всё-таки, любопытство на чаше весов уделало брезгливость и я, подставив небольшую тумбочку, встал возле контейнера. Благо, пакет не укатился слишком глубоко, и залазить внутрь с головой не пришлось.

Я лишь немного окунулся внутрь и рукой дотянулся до пакета. Попробовал подтянуть его к себе. И правда тяжёлый. Килограмм шестьдесят, не меньше.

Фонарный столб, стоявший неподалёку, светил чересчур тускло и с периодичностью раз в пять секунд гас. Поэтому на него надежды не было. А так как на улице было настолько темно, что хоть глаз выколи, пришлось воспользоваться фонариком на телефоне.

Я нажал на кнопку "switch" и содержимое помойки стало видно, как на ладони. Я слегка поморщился, взял попавший под руку сучок и вспорол им туго завязанный пакет.

– Ковёр! – Не удержавшись, с эхом проорал я в мусорку. Внутри и правда находился грёбаный ковёр. Красно-коричневый, со знакомой каждому глазу узорчатой мандалой.

Хотел я было уже спрыгнуть с тумбочки и пойти домой, как обратил внимание на странную жидкость. Она стекала по пакету, ещё совсем свежая.

Капнул чуть глубже, раскрывая складки ковра. Вдруг изнутри на меня взглянула с жёлтым оттенком кожи и неестественно раскрытым ртом – голова. Жидкость, что стекала по пакету, была кровью. Судя по всему, когда Игожин с мужиком закидывали пакет внутрь, то неплохо приложили головою и человека, находящегося внутри.

– Мать твою… – Невольно вырвалось у меня, и я спрыгнул с тумбочки.

Хотя, правильнее было бы сказать не "мать твою", а "мать Игожина". Ведь в той застывшей гримасе я распознал свою бывшую учительницу русского. Ну, не свою, а Санину. Моей же она побыть так и не успела.

Со смешанными чувствами я добрался до дома и, дабы побыть наедине, закрылся в туалете. Ибо на кухне пила чай Татьяна, а в комнате смотрела телевизор Ева.

Итак, что мы имеем? Имеем труп. Как бы странно это не звучало. Выходит, что Игожин Олег Игоревич и правда маньячина. Он для чего-то загубил свою… а, стоп. Вот же я идиот. Нет, это не мать Игожина, конечно же. И не может ей быть. Бывшую учительницу русского увезли в морг и готовят к похоронам.

А эта женщина просто немного похожа на неё. Типичная особа возрастом около пятидесяти с небольшим лишним весом и стёртой внешностью. От пережитых событий я слегка растерялся и сделал поспешные выводы.

Но даже если с ними и не спешить, становится ясно одно – Игожин убийца. Наверное, ассоциация с его матерью пришла не случайно. Скорее всего, все его объяснения перед классом – сплошной блеф. Если он умудрился прикончить какую-то левую женщину, то и с матерью, сто процентов, разобрался тоже он. А вину хотел спихнуть на кого-то другого.