Чтение онлайн

– А кубинцы к вам как относились?

– Да нормально. Рады были, что мы их защищаем. Помню, зашли как-то в магазин – нам продавец две селедки подарил. Вроде мелочь, а приятно…

– Ага, – вздохнул Ашот. – Сейчас бы селедочки не помешало…

Хлеб для советских инструкторов вьетнамцы выпекали в специально устроенной пекарне, тщательно замаскированной в глубине леса у ручья. А вот с сельдью оказалось сложнее – ее в здешних морях не наблюдалось. Мясо вообще считалось деликатесом и появлялось на столе только по выходным. Хорошо хоть с чаем проблем не было. Что до вьетнамцев – те вообще в большинстве своем питались рисом, приправленным рыбным соусом.

– Переживем, – хмыкнул Вася. – А с кубинцами трудно общаться было?

– Ну, не сказал бы… – пожал плечами Хваленский. – Как и здесь, часть офицеров по-русски понимала, а так переводчик всегда рядом был. У них там язык основной – испанский, мы быстро навострились по-ихнему… Простенькие фразы и сами выучили, и понимали немного, когда говорили при нас. Радиообмен чаще всего по-испански вели. На прицел бумажку с командами приклеил – и полетел. А если запутался и не можешь объясниться – на русский переходишь. РП с пониманием относились.

– А Фиделя Кастро вы видели? – спросил Володя.

– Ага. Даже фотографировал. Он к нам на аэродром приезжал несколько раз – то посмотреть на самолеты, то своим кубинцам вручать дипломы… это уже когда мы их переучили на «балалайки». Один раз на пляже его видел.

– И как он?

– Бородатый, крепкий, взгляд – точно рентген, глянет – как насквозь тебя видит, – усмехнулся Хваленский. – Простой очень мужик, свойский, охраны почти нет – так, три-четыре автоматчика на джипе, и все. Общался с людьми по-простому, никогда не стеснялся поговорить с кем угодно и где угодно… При мне на пляже рядом с простым народом купался.

– А когда вы кубинцев переучили – что потом было?

– Да ничего… Оставили им свои самолеты, а сами в Союз улетели. Там в карантине две недели – и все, обратно в Кубинку, дальше служить…

Мало-помалу разговор сошел на нет. Капитан снова углубился в книгу, Ашот стал что-то напевать себе под нос, лежа на койке и глядя в потолок, Вася с Володей сражались в шахматы…

Наконец Хваленский выключил свет:

– Баста, летуны! Всем в люлю!

– Товарищ капитан, – попытался протестовать Вася. – Мне ж три хода осталось сделать…

– Утром доиграешь! Вдруг война, а ты усталый?!

Против такого железного аргумента Вася возразить не смог – и вскоре все четверо уже видели разноцветные сны.

Утром неожиданно развиднелось – все облака дружно уплыли куда-то прочь, и солнце торопливо карабкалось в зенит. Полосатый конус-«колдун» возле КДП, по которому определяли силу ветра, едва трепыхался – стоял почти полный штиль.

– Будем летать, – решил Хваленский. – Базилио, займешься облетом собранных машин. Володя, Ашот, летаете с курсантами. А я оружие испытаю…

– Есть.

Пока стояло ненастье, техники собрали последние «МиГи» и отладили мишени. А заодно установили на две уже облетанные «балалайки» несколько дополнительных фотокинопулеметов, которые при включении фиксировали действия пилота и маневры машины. Из получившихся кадров капитан рассчитывал смонтировать небольшой учебный фильм для летчиков-вьетнамцев. Камеры были установлены на фюзеляжах и в кабинах и включались отдельным тумблером перед началом «боя» – пленки в них надолго не хватало.

«МиГ-21», помимо пушки, мог вооружаться еще и ракетами с тепловым наведением или блоками неуправляемых реактивных снарядов, поэтому Хваленский приказал подготовить по одной машине с каждым типом вооружения. К десяти утра самолеты в полной готовности стояли на рулежке в ожидании вылета. Рядом с ними стояли «МиГи-мишени»; чуть поодаль выстроились три «балалайки», которые должен был облетывать Базилио, а еще дальше – «спарки» Володи и Ашота. С другой стороны полосы, на рулежке, как всегда, маячило вьетнамское дежурное звено. «Спарки» заправили первыми, потом наступил черед истребителя капитана и «МиГов-мишеней», и только после – машин Базилио.

В половине одиннадцатого взлетел Ашот, спустя четверть часа поднялся в воздух Володя. Еще через пять минут Ашот, закончив выполнение своего полетного задания, приземлился, и на старт начали выруливать капитан с напарником-вьетнамцем. Базилио уже сидел в кабине первой своей машины, дожидаясь, пока командир освободит полосу.

Первым взлетел вьетнамец, следом – капитан. Едва он оказался в воздухе, как тревожно зачастил руководитель полетов:

– Внимание, внимание! Воздушная тревога! Я – Тигр, всем немедленно посадка! Я – Тигр, всем немедленно посадка! Лев-четыре, готовность к взлету! Воздушная тревога! Как поняли, прием?!

– Тигр, я Леопард-один, понял, – Хваленский мысленно выругался, прикинув, что теперь придется разворачиваться и садиться с полными баками и неистраченным боекомплектом.

– Тигр, я Леопард-три, понял, – голос Володи был спокоен, словно все шло как надо.

– Тигр, я Пантера-два, понял, – столь же невозмутимо ответил вьетнамец, летевший на «МиГе-мишени».

– Тигр, сажайте вначале Второго и Третьего, – произнес Хваленский. – Повторяю, Второго и Третьего сажайте первыми, у них нет топлива и оружия.

– Леопард-три, Пантера-два, вам посадка. Ветра нет, заходите курсом один-восемь-три…

– Вас понял, выполняю…

– Есть, выполняю…

Чуть выше капитанского «МиГа» пронеслась встречным курсом Володина «спарка», потом далеко впереди развернулся вьетнамец на своем «МиГе». Разминувшись и с ним, Хваленский также лег на обратный курс.

– Тигр, я Леопард-один, как далеко американцы?

– Около тридцати километров. Успеете сесть.

Далеко впереди Хваленский видел «спарку» и «МиГ-мишень», которые уже бежали по полосе. За их хвостами трепыхались тормозные парашюты.