Чтение онлайн

Наконец закончились пригороды Монпелье с редкими фонарями на улицах. Дорога теперь вилась среди темной холмистой местности. Вдалеке справа и слева разливались россыпями мелких желтых огней средиземноморские курорты Сет, Ага, Ле-Гранд-Мот. Ярко-алые габаритные светляки «рено» впереди были ясно видны, иногда только пропадали за очередным поворотом и вспыхивали вновь. Эллисон-Грант абсолютно успокоился, неотрывно смотрел на габариты и ловко поворачивал рулевое колесо, вписывая «ситроен» в змеиные изгибы узкой разбитой асфальтовой дороги.

Огромный жилой массив, напоминающий скальную гряду из прямоугольных глыб, смотрел в темный мир тысячью светлых окон. За одним из них одиноко стояла Галя Шеина. Галя вполне могла бы стать топ-моделью, если бы не слегка подкачавший рост. Но все равно броский экстерьер позволял ей рассчитывать на безоглядную мгновенную любовь мужского контингента. Даже сейчас Галя просто стояла возле освещенного уличным фонарем окна, и все проходившие мимо брюконосцы косили на нее глазами, а то и шеи выворачивали почти до вывиха. А все потому, что Галя была неотразимо сексапильной девушкой. Прическа – искусно растрепанное каре, платье с огромным мысообразным вырезом почти до пупа, ткань пестрая, раскрашенная вручную, с чудесной вышивкой, туфли на высоченном тонком каблуке от Alice et Olivia с золотой застежкой на лодыжке. Плюс безупречно красивое лицо и стойка «Кошка греется на солнце»: изящная рука театрально опирается кончиками пальцев на подоконник, совершенно голые ноги в третьей позиции.

Все это тщательно продуманная и выполненная уловка. Галя привычно раскинула обольстительную сеть перед визитом бойфренда Генри. Но тут неожиданно и как всегда некстати вышла в эфир подруженция школьных лет.

Галя прижала к уху мобильник цвета мираж. Гаджет живо напоминал ей былые разухабистые «подвиги» штатской легкой житухи. Рядом лежал черный плоский айфон, выданный на новой секретной работе.

– К тебе, как в космос, не пробиться! Отвечай, где носило? – закричала трубка голосом товарки Таньки.

– Нигде. Я телефон отключаю.

– Ишачишь? Брось! Пора размагнититься. Давай куда-нибудь прошвырнемся.

– Не могу. Мать у родичей. Сейчас Генрикос прискачет.

В прихожей раздался мелодичный звонок.

– Пришел?

– Да. Я потом звякну.

– Держу за тебя кулак!

Галя положила гаджет на подоконник и побежала на звук. Но остановилась, словно наткнувшись на невидимую преграду, погрозила себе пальцем и пошла медленно.

В прихожей она открыла дверь и невольно отшатнулась. Шумно дыша, в квартиру проскакала на четырех конечностях собака-человек. В зубах существо держало букет гвоздик, со спины, мехом кверху, свисала дубленка.

– Ой! Как ты меня напугал! Рокер чокнутый!

Галя приняла цветы. Гость встал с четверенек, чмокнул ее в щеку и неожиданно спросил:

– Посмотри, пожалуйста, что у меня с лицом?

Лицо было приятное, синеватое от бритья и красноватое от морозца. И вообще, молодой человек был парнем хоть куда!

– Все нормально. – Она пожала плечами.

– Да? Ну, слава Богу! А то я уже черт-те что подумал, – сказал он, проходя в гостиную. – Значит, это от чувств.

– Что? Не поняла.

– Да понимаешь, я иду, а вокруг бабы падают. Взглянут на мой фэйс – и брык с катушек от любви. Все Мытищи усыпаны трупами!

– Трепач! – Она толкнула его кулаком в бок, но он этого не заметил. Он потирал ладони над столом, изящно сервированным на две персоны.

– У-у! Чего только нет: бананы, ананасы, полукопченые колбасы!!

– Да. Коптили-коптили и надоело.

Они сели друг против друга, как гроссмейстеры за шахматную доску, и стали передвигать поближе к визави, будто фигуры, фаянсовые пиалы с зернистой икрой, голландским сыром, маринованной кукурузой, салатами оливье и из креветок. «Партию» быстро выиграла Галя – через минуту все деликатесы оказались на половине стола музыканта.

– А-а! – Он догадался, разливая коньяк. – Ты звонила Милке, и она сказала, что мы едем на сэйшен в Гластонбери.

– Нет.

– Так в честь чего праздник живота?

– Прощальный вечер. Завтра я уезжаю в отпуск.

– Скатертью дорога!

Они чокнулись. Он выпил. Она пригубила. Стали закусывать.

– И все-таки ты – колдунья! Столько заморских яств! – Он провел рукой над столом.

– А это не я.

– Но-но!

– Серьезно. Это из ресторана.

– Разбогатела?

– Вроде того.

– Ладно, давай спляшем.

Генри врубил музыкальный центр «Панасоник» и потянул ее танцевать. Она ловко вырвалась. Он прижался, тихо сказал:

– Знаешь, хорошее дело браком не назовешь, но я бы на тебе женился…

– Замуж я перехотела.

– Я никому еще не предлагал.

Генри поднял вверх её подбородок. Галя смотрела на красивое мужественное лицо совершенно спокойно.

– Мне надо пораньше лечь. Завтра трудный день.

– Так я пошел?

Генри поиграл желваками, пролетел в прихожую, сорвал дубленку с вешалки.

– Милке привет, – бросила Галя, стоя в дверях гостиной.

– Бывай, – Музыкант выкатился на лестничную площадку и попрыгал вниз по ступеням. Генри был страшно зол. Еще не было случая, чтобы девка отшила его так холодно, не дрогнув, не залившись слезами… «На неё, наверно, запал какой крутой спонсор, – решил Генри, останавливая мотор. – Ну, флаг ей в жопу! Еще заскулит, когда посидит у плиты на цепи».

Галя подошла в комнате к окну. Над проспектом ярко горели фонари. В световых волнах кружились легкие снежинки. По автотрассе неслись машины, разбрызгивая грязные лужи.

– Абзац, – Галя провела по холодному стеклу пальцем. – Минус мужик. Плюс – рапортую, что четко соблюдаю протокол безопасности.

Песчаный карьер был освещен мощным прожектором с крыши громадного гусеничного экскаватора. Рядом с землеройной машиной стоял могучий грузовик «даф». На освещенную площадку выехал красный «рено». Жан Буало заглушил двигатель и выскочил мячиком из кабины. Навстречу из тени шагнули двое: тучный Морис Шамбаль и стройный, моложавый Жорес Латинье. Оба одеты в рабочие зеленые комбинезоны строительной компании «Лемерк».