Чтение онлайн

Почувствовав, что острие уперлось в металл, Каперед двинул рукой, отводя древко копья вбок, и нанес удар ножом по дереву. С таким же успехом он рубил канаты моста. На дереве осталась глубокая зарубка, но перерубить его не удалось. Не хватило энергии удара для этого.

Его враг заметил маневр, отвел древко на себя и попытался ткнуть Капереда в бок. Казалось, это место легко открыто для удара. Каперед был проворней. Изогнувшись дугой, он пропустил лепесток жала у себя перед животом. Острие даже не вспороло одежду.

Морин соображал быстрее и изменил направление удара, попытался ткнуть врага в живот. Каперед ударил мешком по древку, отводя удар вниз, между ног. Мешок хоть и был легким, но удар оказался достаточным, чтобы древко ушло далеко вниз.

Стоящий на шатком мосту варвар должен был потерять равновесие, наклониться вперед и вбить копье в землю. Как бы не так, это было бы слишком просто. Морин присел, гася инерцию движения, откинулся назад, отводя оружие. В мгновении ока он восстановил равновесие и уже готовился нанести следующий удар.

Каперед успел поразиться ловкости варвара. А ведь он проделал такой же путь по горам, едва ли имея запас продуктов. Морин исхудал, выглядел больным, но бился так, словно хорошо отдохнул и плотно пообедал.

Долго сопротивляться Каперед не сможет. Его охватил ужас.

Его спасало лишь то, что Морин все еще находился на мосту. Варвар опасался, что совершит ошибку и подставится под удар, который решит все. Потому он медлил, бил аккуратно и четко, не рисковал.

Варвару пришлось сменить тактику, он решил оттеснить торговца от моста. Каперед не мог позволить ему этого, отражая атаки, он вынужден был рисковать. Подходить ближе к варвару, сокращать дистанцию, чтобы ударять ножом по древку, отводить лезвие в стороны. Это требовало от него полного сосредоточения и напряжения всех сил.

Сражение для Капереда походило на сон. Он не соображал, отражал удары, бил по древку ножом, снова отражал. Отступить, значило, погибнуть. Хотя бы ужас происходящего отошел на второй план.

Ладони вспотели, рукоятка ножа выскальзывала из онемевших пальцев. Мешок понес страшные повреждения, из него сыпались осколки и черепки. Все-таки это не щит. Стекляшки отражали свет, отвлекали внимание Морина. Наверняка он опасался, что из мешка вывалится что-то такое, что оглушит, ослепит его. Потому он пытался достать врага, обходя его простую защиту.

Все тщетно, понимал Каперед. Мысль росла, оттесняя все на задний план.

Точнее, чем копье варвара, мысль о смерти разила торговца. Он видел только хищное лезвие, стремящееся ужалить его, разрезать плоть, добраться до органов. Каперед каждый раз все отчетливей видел раны, что должен был нанести Морин. Опыт лекаря сыграл с южанином злую шутку.

Кто, как не лекарь, лучше всего представляет ранения. Капереду не довелось побывать в походах, не практиковался он в лечении легионеров. Но аренные бойцы попадали в его руки. Оружие у них специфическое, больше бутафорское, но раны от них самые настоящие.

Эти раны ужасают всякого, кто их видит. Горожане отвыкли от вида крови, потому и ходят на представления. Это полезно для закалки характера. Иначе где еще горожане увидят смерть и бой.

Но, не пройдя подготовки в лагере, человек приходит в ужас от вида ран. От угрозы ранения себя.

Каперед выронил нож, бросил мешок в варвара. Морин легко отбил этот снаряд древком копья, закачался на доске, чуть не потерял равновесие. Тут бы и нанести ему удар, поднырнув под копье и ударяя в живот.

Южанин попытался убежать. Вновь Морин замешкался, не успев сориентироваться. Еще мгновение назад он сражался, пытаясь оттеснить врага, и вдруг он уже бежит, побросав оружие.

Слишком резко, неожиданно.

У торговца появился шанс убежать, демон ускользнул от мстительного воина. Закричав, Морин последовал за врагом, наткнулся на острые осколки, лежавшие на земле. Черепки и стекло распороли подошвы, нанесли страшные раны. Морин упал вперед прямо на эти же осколки. Еще несколько ссадин и разрезов, на этот раз на руке и бедре.

Поднявшись, варвар побежал за врагом, не пытаясь достать осколки из раненных стоп. Мучительно больно давался каждый шаг, отдавался вспышкой боли в голове. Кровь текла на песчаную почву, убегала из многочисленных порезов. Острые камни дороги как специально тревожили порезы на стопах.

Каперед смог убежать. Он не останавливался, хотя хромающий варвар не мог его догнать.

Любой варвар в этих горах мог напасть на чужака. Так почему именно Морин увязался следом?! Каперед не хотел принимать этой правды. Не хотел он вспоминать то, что совершил. Совесть не молчала, в голову назойливо лезли воспоминания.

Совесть не заглушить. Морин появился как демон мщения. Вестник судьбы, неумолимо настигающий преступника.

В справедливость, в могущественных богов Каперед не верил. Слишком часто сталкивался с неприятностями. Даже до изгнания, заразившись философскими учениями, он отринул идеи вселенской справедливости, воплощенные в образах богов.

Справедливости и возмездия нет и быть не может. Но Морин появился так, словно тяжесть преступления перевесила. Что-то в мире сдвинулось, произошло изменение, и открылись ворота мистического.

Все это ерунда.

Каперед был в ужасе. А поняв, что поддался эмоциям, смог вернуть душевный покой. Не возмездие его преследовало, а одинокий варвар, утративший смысл существования - общество, в котором он жил.

Что еще мог сделать Гай Морин? Как ни в чем не бывало отправиться в соседнюю деревню и построить там дом? Никто его не пустит, это во-первых. Во-вторых, снова сходиться с людьми.

В жизни Морина уже был период, когда приходилось привыкать к обществу, и когда община привыкала к нему. Второй раз пережить это тяжело.