Угрюмый город

5 июня, среда, раннее утро

— Русь изначальную заказывал? Любуйся!

Щербак сладко потянулся. Обещал, подлец, не спать, тормошить шефа… Денис Грязнов почернел от накопившейся многодневной усталости. Обещать Коля обещал, да, конечно, не женился.

— Лепота-а-а! — без зазрения совести зевнул Николай во весь рот. — Далеко еще?

Денис тормознул у обочины и ткнул пальцем в дорожный указатель «Snejinskaya guberny. SNEJINSK 157 km».

Они вылезли из машины и подошли к краю высокого обрыва.

— В ясный день отсюда Уральские горы видать, — заявил Щербак, жмурясь навстречу озябшему бледно- розовому солнцу, размахивая не поднимающимися выше пояса руками, — три часа утра! — И он пропел, коверкая до неузнаваемости мелодию:

В Японии десять, три-ди три-ди-тит… Там утро уже наступа-а-а-ет… Три-ти три-ди ти-ди… Романцев не спит, Пощады никто не жела-а-а-ет!

С обрыва не было видно ни Японии, ни Кореи, ни Урала, только сплавщиков внизу на реке, и тех еле-еле, они больше угадывались по голосам.

— Холодно, а! — порывисто выдохнул отошедший ото сна Щербак. — Ты все страдал: кондиционер сломался, кондиционер сломался… Печка работает?!

— Работает. Может, порулишь? — поинтересовался Денис без особой надежды. — Вздремну хоть пару часиков?

— Давай. И я тоже. Опаздываем, что ли? К футболу сто раз успеем. Найдем гостиницу с ха-а-арошей спутниковой тарелкой, возьмем пива…

Денис промолчал, спать хотелось настолько, что язык не ворочался.

Проснулся он в начале седьмого — от холода: печку таки забыл включить. Небо основательно заволокло. Дождь не дождь — мелкая морось висела в воздухе, дорога отсырела, по лобовому стеклу медленно сползали капли, и в кабине все тоже напиталось влагой.

— Трогай, а то окоченеем, — сказал Щербак, не открывая глаз.

— Бензин на нуле, — добавил он минут через сорок.

— Вижу! Уже заправок пять проехали. Все, как одна, «Антей». На первой мне физиономии не понравились, а на остальных вообще ни души.

— Как маленький, бибикнул бы…

— Да уж бибикал!

Они подъехали к очередному «Антею». Сигналить пришлось раз десять. Наконец появился заспанный мужик в промасленном зеленом комбинезоне:

Сколько?

«Под завязку» — показал жестом Денис.

— Ма-сква, златые купала… — сонно протянул заправщик, бесцеремонно звякнул крышкой бензобака и демонстративно-скабрезным жестом засадил шланг в отверстие.

Через несколько километров застучали «пальцы», выхлоп, до заправки незаметный по причине своей прозрачности, стал сизовато-черным.

— Соляры они тебе, что ли, набодяжили?.. — хмыкнул Щербак, прислушиваясь к подозрительному гулу двигателя.

— Керосина, — отмахнулся Денис. Слева уже промелькнул бетонный куб с надписью «СНЕЖИНСК», показались первые кварталы одинаковых, как под копирку рисованных панельных девятиэтажек, и он решил не останавливаться, дотянуть до гостиницы, а там уже разбираться с машиной. Вернее даже, Игорь пусть разбирается. Он их сюда вытащил, ему и флаг в руки.

Игорь Вовк работал в «Глории» всего два месяца. Как и Денис, Игорь был выпускником вечернего отделения юрфака МГУ. Там они, собственно, и познакомились. Игорь был из этих мест — родился и вырос где- то под Снежинском, служил в Чечне, прямо из армии двинул в столицу учиться, женился на москвичке, закончив учебу, решил, что работа в милиции не для него, захотел попробовать себя в качестве частного детектива. Тем более что старший брат Игоря, Олег Вовк, здесь, в Снежинске, руководил крупнейшим частным охранным предприятием «Сатурн». Игорь тоже мечтал когда-нибудь обзавестись собственным ЧОПом, а в «Глорию» пришел набираться опыта.

И Денис в принципе был доволен его работой. Звезд с неба новый сотрудник не хватал, пока, во всяком случае, особыми аналитическими способностями не отличался, но оперативником был классным, на него можно было положиться: четко поставленную задачу выполнит точно. А что инициативу проявлял редко, так это от недостатка опыта, а опыт — дело наживное.

Ехали Денис с Николаем на родину Игоря, естественно, не ради охоты или рыбалки, хоть они в этих местах и знатные, и не на крестины-именины. Ехали работать. 25 мая погиб брат Игоря, Олег, — разбился на собственном мотоцикле. Игорь конечно же сразу вылетел в Снежинск и, позвонив после похорон, сказал, что Олег определенно был убит, но дело уже закрыто, милиция списала его смерть на несчастный случай. У Игоря пока не было доказательств убийства, но он точно знал, что Олег конфликтовал с милицейским начальством города и области, и не только с милицейским, и не только с начальством — с бизнесменами, с политиками, с криминальными авторитетами.

3 июня в «Глорию» пришло электронное письмо, в котором Игорь официально оформлял заказ на расследование обстоятельств смерти своего брата. Пришли и деньги на счет — три тысячи долларов в качестве аванса.

Почему Игорь не воспользовался услугами «Сатурна», которым руководил Олег? Почему понадобилось присутствие Дениса, а на этом Игорь категорически настаивал в письме? Почему аванс оказался таким большим? Какой же тогда предполагается гонорар? И чего же, собственно, ждет от Дениса Игорь за такие деньги? Все эти вопросы так и остались открытыми, потому что до Игоря Денис не смог дозвониться ни третьего, ни четвертого и в дороге регулярно набирал номер его мобильного — безрезультатно. Сам Игорь тоже больше не давал о себе знать.

На самом деле Денис собирался на период с 31 мая по 30 июня вообще свернуть деятельность. Закрыть «Глорию», отпустить людей в отпуск — чемпионат мира по футболу, в конце концов, случается лишь раз в четыре года, и за один-единственный месяц мир как-нибудь не рухнет и без «Глории». Может быть, поэтому Игорь и не отвечал на звонки, боялся, что Денис откажется от расследования, откажется ехать.

— Ну скоро уже?.. — как ребенок нудил Щербак. — Когда мы уже, блин, приедем?..

— Скоро.

Конечно, Николаю теперь только брюзжать и остается. Всех остальных, кроме Макса, единственного футбольного нефаната, Денис отправил в отпуск, как обещал. Они сейчас сидят себе в родных московских квартирах, пьют утренний кофе и ждут трансляции Россия — Тунис. А Щербаку выпал жребий ехать в Снежинск — он, Филя Агеев, Головач и Демидыч натуральным образом бросали жребий, — и досталось ему, бедному, разделить участь шефа: костерить фортуну и надеяться, что дело окажется плевым.