Ух, началось!
Шрифт:
Работники этой строительной фирмы изменили мое мнение о людях! Те, кто по каким-либо делам появлялся в кабинете у врача, заметив малыша любого возраста, просто таял, не в состоянии пройти равнодушно. Почти у каждого взрослого в кармане чудесным образом оказывалась конфетка, а то и горсть сладостей.
Насмотревшись на радость маленьких пациентов, я тоже стала таскать с собой в качестве утешения фрукты и пирожные, щедро поставляемые мне по приказу Тео. Детей здесь на самом деле обожали все. Странно, но приятно! Валентина Петровна казалась мне настоящим Айболитом.
Я, подражая ей, на разные голоса рассказывала сказки, собирая деток вокруг себя в маленькой комнатке с махонькими диванчиками, устроенной за кабинетом врача, давая передышку их измученным мамам. Случаи бывали разные, но даже сильно приболевший кроха после ночи крика на руках уставшей родительницы с удовольствием отвлекался в кругу таких же малышей.
Но маленьких пациентов было не очень много, и, закончив все свои дела, я возвращалась в пустую комнату. Все чаще появлялась мысль, что надо расспросить Тео о делах в моем городе и возвращаться. Надеюсь, там я никому из бандитов уже не нужна!
Как-то вечером в начале февраля я сидела на диване с ноутбуком на коленях, закончив намеченные на вечер дела и написав домой все письма. Сегодня звонила маме, чтобы она заплатила за меня по счетам, заодно и отметилась, что жива и здорова. За всеми делами поняла, что окончательно соскучилась по родителям и подругам.
Сейчас мне осталось только выключить свет и ложиться спать в полной тишине и одиночестве. Моего «делового» пса все еще не было. Да и не ждала я его, если явится, то куда позже. Одернув пижаму, выглядевшую как розовый спортивный костюм с цветной окантовкой, предложенную мне еще Валентиной Петровной, отложила ноутбук и направилась к выключателю, когда в дверь внезапно постучали. Я в недоумении, кто может быть так поздно, открыла.
– Добрый вечер! Можно? – устало спросил Тео. На этот раз даже без намека на алкоголь его лицо было серого цвета. Под глазами залегли темные круги. Щеки ввалились.
Я споткнулась на пороге и вцепилась в дверь, разглядывая утомленного мужчину. Спохватившись, суетливо предложила:
– Добрый! Входи, конечно! Чай, кофе будешь?
Он кивнул.
– У меня есть котлеты, поужинаешь?
– Отлично!
Это предложение вызвало проблеск оживления у когда-то энергичного «маньяка».
Я быстро сунула ужин в микроволновку, включила кнопку на чайнике и, повернувшись к гостю, спросила:
– Как дела? Что-то в последнее время вас с Кириллом совсем не видно.
– Да?! Я посылал его, чтобы он узнал, может, тебе что-то нужно, – удивился «маньяк», устало вытянув ноги.
В это время я вынула из малюсенького холодильника огурец, помидор, зелень, оливки и кусочек сыра и быстро превратила все это в подобие греческого салата.
– Нет, спасибо. Ничего не нужно. – Выложив все на тарелку, тихо прибавила: – Тео, мне необходимо с тобой поговорить!
– Да? И о чем же? – Судя по тону, ему мое намерение не понравилось.
Поставив на стол перед ним тарелку и нарезав батон, другого хлеба у меня не было, проигнорировала его недовольство и спросила:
– Сколько еще мне здесь находиться?
– Война только началась…
Как мне ни хотелось в подробностях расспросить, что за война, я не стала отступать от первоначального вопроса.
– У меня в городе тоже?
Он на миг запнулся, но потом нехотя ответил:
– Нет, все переместилось сюда…
– Значит, я могу уехать к себе?!
Тео даже отодвинул котлеты и положил вилку, пытаясь как можно основательнее ответить.
– Даша, а если враги захотят надавить на нас, они быстро о тебе вспомнят! Ты знаешь, на что они способны!
– Ну я же не могу жить здесь постоянно! – возмутилась я, спрятав руки за спину и позвоночником прижавшись к стене. Мое возмущение наткнулось на что-то непонятное с его стороны. Злость, растерянность? Не разгадала, а Тео вновь придвинул к себе тарелку и принялся за еду. Я молчала, он нервно ел. – Устал?
– Хочешь пожалеть? – Ехидный вопрос противным тоном: вот он Тео, здравствуй! Если бы не редкий оттенок серого в его лице, я бы психанула. Сейчас же, улыбнувшись, с насмешкой ответила:
– Горю и пылаю, просто «жаждю» кого-нибудь пожалеть!
– Ну вот, а я уже собрался поныть, требуя жалости. – И, не останавливаясь, осведомился: – А котлеты еще есть?
– Нет. Хочешь тортик?
– То-ортик?! А что молчишь? Давай, конечно!
Понятно, в кого собака! Кстати, не знаю, что с псом делать? Здесь Пиру, судя по всему, очень хорошо. Жестоко его забирать от столь любимой подруги.
– Что голову повесила, красна девица? – пробормотал Тео с полным ртом.
– А тебе Карлсон, случаем, не родственник? – пошутила я.
– Даже если родственник, нечего сюда конкурентов приманивать!
Засмеявшись, налила ему еще чай.
– Судя по аппетиту, сегодня ты еще не ел? – иронично заметила я.
– И вчера!
– Серьезно?! – Я была поражена.
Его кивок совпал с сытым «угум».
Вспомнив о злом смехе наглой гостьи, легкомысленно спросила:
– Меня тут попросили у тебя уточнить, что обязан сделать чистокровный? – И превратилась в слух, замерев над столом с пустой тарелкой в руках.
Теодоро молчал, скептически поджав одну губу, на которой остался кусочек крема.
– Хм, интересно.
Вот и весь вердикт. Я ожидала более развернутого объяснения.
Теодоро облизнулся, окончательно уничтожив последнее напоминание о слопанной сладости, и, сыто улыбнувшись, предложил:
– Даш, пойдешь ко мне в корпорацию бухгалтером?
– Нет, конечно! Во-первых, мои родители далеко! Во-вторых, у меня уже есть работа. И, в-третьих, с чего это? Ваш уволился?
– Нет, но…