Чтение онлайн

Острова служили убежищем от городской жизни, но отнюдь не от цивилизации. На большом острове имелись электрогенератор и система водоснабжения. Огромный дом из кирпича и бруса был оснащен шестью каминами, самыми современными проигрывателем и магнитофоном, большим пианино и видеомагнитофоном. Чета Сигрэмов держала в эллинге маленькую флотилию, состоявшую из катера с каютой, двух пятнадцатифутовых моторок, весельной лодки и каноэ.

На маленьком острове находилась стилизованная пагода с шестью стеклянными стенами и куполом. Она была оборудована баром и печью, размеры которой позволяли зажарить медведя; на стенах висели медвежья шкура и другие охотничьи трофеи Харри. Пагода в большей степени, нежели дом, отражала утонченный вкус хозяина. Все гости говорили в один голос: "Как это похоже на Харри!" Никто не просил их объяснить, что они имеют в виду.

– Ты планируешь подать обед около девяти часов? Ты все подготовила? Бакстер успеет все сделать до того, как я отправлю его в город?

– О, да. Все будет готово. Харри, ты собираешься поместить в свою книгу фотографии людей, похожих на нас?

Он тотчас воодушевился. Его глаза загорелись, как у ребенка; он начал торопливо объяснять, описывать.

– Это будет книга о богатых и красивых. Мне есть что сказать о нашем роскошном обществе. Мои герои - это пузырьки пены в ванной, взбитые сливки на шоколадном суфле...

– Неужели это будут исключительно фотографии моделей и знаменитостей?
– удивленно спросила она.

– Наверно, да. Часть из них была сделана в неожиданные моменты понимаешь, благодаря удаче. Другие были подготовлены. Меня привлекают случайности и необычные происшествия. Не принижай мои модели. Если снять с них платья и "девичьи" бюстгальтеры, окажется, что это обычные люди, только более красивые.

Она вспомнила, как её бесила необходимость удерживать руки и ноги в неудобных положениях, как ей хотелось порой чихнуть, почесаться или засмеяться. Неподвижность и скука позирования. Она испытала облегчение, поняв, что может выйти замуж за богатого человека и перестать работать.

– Тебе это казалось скучным, но на самом деле твой взгляд был необъективным, - сказал Харри, любивший объяснять другим людям их самих. Например, я снимал тебя в маленькой квартирке, где ты жила в то время, когда впервые пришла ко мне работать. Помнишь твои фотографии в прозрачном черном пеньюаре? Ты готовишь чай возле ужасной вонючей раковины. Там всегда гнили отходы в дуршлаге с потрескавшейся эмалью. Потрясающий снимок. Возможно, я использую его.

– Я бы не хотела, чтобы ты это сделал, - сказала Поппи. Она предпочитала думать о своей жизни до замужества абстрактно. Вспоминать свободу, отсутствие необходимости быть любезной со скучными людьми, заниматься любовью без желания (с помощью секса Поппи снимала нервное напряжение). Она старалась забыть дурной запах коридоров в здании, вечно неисправную сантехнику, копоть, оседавшую на окнах.

– Моя дорогая Поппи, - с подчеркнутым терпением произнес Харри (он часто спрашивал себя, кто она - реальная женщина или призрак), - я буду решать, какие фотографии войдут в издание. Для меня модели - это современные Афродиты. Порождение совершенно материалистической философии, вращающееся вокруг предметов бытовой техники, опасных автомобилей, некачественных дезодорантов, средств для худения и вечного поиска магического вещества, способного превратить пятидесятилетнюю женщину в двадцатилетнюю девушку. Модели, как и гейши, весьма изощренны и изобретательны. Они стоят на одну ступень ниже великих французских куртизанок и на одну ступень выше обыкновенных проституток. Они - сотканные из человеческой плоти орхидеи нашего механического века. Они не совершают реальных действий, они только манят.

– О, дорогой, разве мы делали это? Неужели мы такие? Разве я была такой? Это звучит нелестно. Однако я считаю, что у моделей действительно пустые лица. Я смотрю на свое, Харри, и нахожу его абсолютно пустым.

– Модели специально опустошают свои лица, - пояснил он, словно она могла не знать или забыть это. Так он мог бы просвещать прилетевшего на землю марсианина.

– Мне известно, что они поступают так, позируя для меня. В других ситуациях они могут быть совсем иными. Я видел их идущими в одиночестве по темной улице, ждущими мужчину в баре, усталыми после изнурительных съемок в свете прожекторов. Я видел на прекрасных лицах желание, усталость, разочарование. Я нахожу все это восхитительным.

– Ты всегда был романтиком, Харри.

Да, он считал себя романтиком в некоторых вопросах. Он женился на Поппи, представляя себя в роли Пигмалиона. Видит Бог, в его распоряжении была масса доступных красавиц. Но он видел вызов в том, чтобы превратить рассеянного, безучастного подростка в элегантную, думающую, чувствующую, истинно живую женщину. Взять эту бродягу, думал он, эту особу без всяких ценностей, и сделать из неё существо из плоти и крови. Какой вызов! Если бы это был вопрос только одного секса, то Харри мог бы не жениться на ней. Она спала бы с ним охотно и немного рассеянно - так, как она поливала свою единственную герань. Он знал, что нравится ей. Поппи всегда ясно давала понять, нравится ей мужчина или она презирает его. (Для неё не существовало середины, однако и любви тоже). Он думал, что сумеет показать ей мир с такими ценностями, как профессиональный успех и знакомства со стоящими людьми. Он обнаружил, что она не удивлена и не тронута. Она хранила молчание. Чтобы до конца осознать это, ему понадобились годы.

Что касается его красоток, его психологических исследований, как он называл это, то тут Харри твердо верил, что на свете не существует ничего более трогательного, нежели прекрасное и печальное лицо. Ее лицо было маской. Оно менялось крайне редко и ненадолго.

К счастью для искусства Харри, некоторые его модели, временные любовницы и подруги из мира моды действительно испытывали эмоции, отражавшиеся на их лицах. Фиксируя эти эмоции, он чувствовал, что они говорят многое о жизни этих женщин. Его тошнило от устоявшегося профессионального штампа, согласно которому безобразное, морщинистое лицо говорит нечто безумно важное, а изображение полного распада - последнее слово в фотоискусстве. Харри Сигрэм был уверен в том, что эффектное лицо способно сказать гораздо больше. Он мог доказать это. В его коллекции красавиц были ангелы, набитые по уши продуктами разложения, женщины, обладавшие одновременно всем и ничем, а также женщины, чьи лица без единой морщинки или слезы выражали вселенскую скорбь.

– Лайла поймет, что я пытаюсь сделать, - сказал Харри; это прозвучало не как критика в адрес Поппи, а как констатация факта.

– Тебе уже почти пора отправиться к причалу и забрать оттуда Макса и Лайлу, - заметила Поппи.

Эта пара всегда приезжала из города, потому что Макс отказывался летать. Другие гости, Рик и Морин Сильвестер, должны были прибыть на собственном самолете. Но Макс ни за что не соглашался сесть в самолет.

– Да, вижу. Я сейчас переоденусь.

Когда Харри ушел, она положила артишоки в кастрюлю и накрыла их; затем Поппи решила проверить комнаты для гостей. На Бакстера нельзя было положиться в таком деле, как выбор цветных полотенец для различных ванных комнат. Однажды она обнаружила лавандовое мыло в оранжевой мыльнице. Такие промахи Харри не выносил.

* * *

На острове Харри одевался так же тщательно, как и в городе. Подобно англичанам, колонизировавшим тропики, он придерживался одного стиля в одежде и совершал те же знакомые ритуалы, что и дома в своей квартире. Все можно делать правильно и неправильно, причем правильный образ действий отнимает не больше времени, чем неправильный - так всегда говорил Харри. Сейчас он выбрал для лодки пару элегантных, но удобных шорт.

Его немного раздражало отсутствие у Поппи энтузиазма в отношении книги, пикника и возможной помощи Лайлы. Она просто не понимала, как делаются такие вещи. Иногда он спрашивал себя, способна ли она безумно любить что-то. И все же она была частью его жизни, и он не хотел, чтобы его жизнь как-то нарушалась. Он не верил в череду браков и разводов. Считал это непозволительной растратой времени. Он и Поппи ещё до свадьбы договорились уважать свободу друг друга в отношении мимолетных увлечений при условии соблюдения приличий. У них не должны возникать глупые проблемы, связанные с супружеской верностью и чреватые исками, угрозами, дуэлями под жарким солнцем. Они считали, что это значительно облегчит их совместную жизнь.