Украденная судьба

Болезненный ком встал в горле. Еще не успев открыть глаза, я попыталась его прочистить.

Однако не смогла ни сглотнуть, ни издать какой-либо звук.

Это был вовсе не комок – на шею давило что-то снаружи.

Я хотела тотчас же распахнуть глаза. Мышцы сразу напряглись, готовясь атаковать. Но тело вело себя так, словно я пробиралась по густой грязи.

Мои веки медленно приподнялись. Руки и ноги начали ерзать по твердой, покрытой тканью поверхности…

И резко остановились из-за ремней, закрепленных у меня на запястьях и лодыжках.

Я моргнула с той же вязкой медлительностью, пытаясь прояснить затуманенное зрение. Передо мной появилась комната: пространство у стен оставалось во тьме, но в центр лился яркий свет – именно там стояло кресло, в котором я оказалась зажата.

Оно напоминало кресло стоматолога. За исключением того, что они обычно не приковывают пациентов к месту.

Конечно, я еще никогда не была у настоящего стоматолога, только видела их в сериалах и фильмах. Возможно, в реальности все намного страшнее.

Но с какой стати стоматологу меня похищать? Какой-то безумный зубной врач так отчаянно хотел почистить мне зубы?

Голова тоже была словно забита грязью. Мои мысли метались по замкнутому кругу.

Что-то случилось прямо перед тем, как…

Мы были на объекте… Вывели оттуда группу тенекровных детей…

Пронзаемая тревогой, я мчалась вниз по лестнице за Джейкобом. Пробежала по коридору и зашла в комнату…

Меня с грохотом окружили непроницаемые стены.

И Джейкоб…

Не Джейкоб.

Он назвал меня Лунным лучиком.

Мое сердце забилось еще сильнее, а руки и ноги начали было вырываться из оков, но сразу же стало понятно – те созданы специально для того, чтобы сдерживать огромную силу. Но когда меня вновь захлестнула волна шока и боли, я вспомнила, что произошло дальше: с потолка густым лавандовым облаком повалил газ, заслоняя стоящего передо мной мужчину и затуманивая мой разум, превращая его в ничто.

На этом воспоминания обрывались. Я понятия не имела, что происходило с того момента и прежде, чем я очнулась здесь.

Сквозь мутные мысли в голову просочилась паника, обострившая все чувства.

Где мои парни? Их тоже поймали?

Что случилось с детьми, которых мы спасли? Роллик и его люди увезли их в безопасное место?

Где я, черт возьми?

Я открыла рот, силясь закричать, но давление на горло позволило вырваться лишь невнятному хрипу. По телу пробежал озноб.

Я не могла закричать. Не могла защитить себя ни физической силой, ни когтями, ни убийственным криком.

Тот, кто меня схватил, точно знал, на что я способна, и нашел способ сдержать все мои силы.

Я подавила приступ ужаса с помощью той дисциплины, что была отточена годами тренировок и боев на ринге. Паника мне никак не помогла бы.

Нужно было сосредоточиться.

Погрузившись в себя, чтобы успокоить нервы, я ощутила слабое покалывание в двух отметинах на ключице – пятнышках размером с отпечаток большого пальца. Следы, которые появились, когда я впервые переспала с Андреасом и Домиником.

Где бы я ни была, они тоже здесь. Во всяком случае, достаточно близко.

Но я могла сказать лишь то, что они находятся примерно в сотне футов от меня – в разных направлениях – и что парни живы. Я понятия не имела, в каком они состоянии.

Тихий скрежет за спиной вырвал меня из этих мыслей. Движение воздуха подсказало, что дверь открылась.

Мой пульс подскочил, и я замерла, прислушиваясь к звукам.

Ко мне приближались осторожные шаги. Когда я повернула голову в их сторону, в поле зрения появился незнакомый мужчина.

Он подошел почти вплотную к креслу и остановился, глядя на пленницу. Его голубые глаза внимательно меня изучали.

Я изучала его в ответ.

Он был приличного, но не огромного роста, с изрядной мускулатурой под рубашкой поло и брюками. Сильный, но дойди дело до рукопашного боя – он мне не соперник.

Морковно-рыжие волосы были по-военному коротко подстрижены. Жесткость в чертах его лица заставила меня задуматься и об армейской дисциплине.

В уголках его рта и глаз залегли едва заметные морщинки, а когда он переминался с ноги на ногу, падающий сверху свет выхватил из его рыжих волос несколько седых прядей. Я бы предположила, что ему под сорок.

На нем не оказалось обычных металлических шлема и нагрудника, которые носили хранители. Но меня схватили именно на объекте. Он должен быть одним из них, верно?

Мне удалось выдавить из себя несколько хриплых и слабых, но различимых слов.

– Кто ты… Черт возьми… Такой?

Его тонкие губы вытянулись в сдержанную улыбку.

– Кто-то, кто верит, что ты можешь стать кем-то большим, чем тебе предлагали до сих пор, Рива.

Что, черт возьми, это должно означать? Я поморщилась.

– Тем… Кто не может… Говорить?

Он издал легкий смешок, и мне захотелось ударить его по лицу. Я не шутила.

Затем он указал рукой на мое горло.

– Я сниму зажим, как только буду уверен, что ты не собираешься использовать против меня свою неожиданно возникшую силу. На самом деле это совсем не в твоих интересах, и я уверен, ты сама скоро это поймешь. Но я бы предпочел не рисковать прежде, чем ты увидишь, какими ужасными могут быть последствия.

Да, пытаться выдержать один из моих криков – точно не то, с чем стоило рисковать. Моя сила жаждала страданий, жаждала рвать свою жертву на части.

Но я вовсе не считала, что этот придурок не заслуживал всей боли, какую я только могла ему причинить.