Чтение онлайн

Уже совершенно успокоилась. Ее голос звучит размеренно и четко. Иногда Даньке кажется: слова поблескивают в воздухе. Колючие звуки позванивают в Данькиной голове, как скачущие сюрекены. И все-таки… милая Псанечка… ты не права!

— Потык мой брат. Я освобожу его. У меня есть… Богатырка внезапно смолкла, предчувствуя недоброе…

— У меня есть Имперские Стати.

Пошатнулась! Оскользнулась на бисерной россыпи — всплеснула рукой, с лету сшибла какие-то горшки, хлестко размазала кашу по скатерти… Нет, не упала: уцепилась побелевшими пальцами за подоконник и болезненно стонет:

— Где?! Где они?! Скорее — УНИЧТОЖЬ!!!

Данька замер. Что это — актерская импровизация? Неужели греческие Стати способны повергнуть в ужас отважную богатырку? льдинку-блондинку Псанечку, дочь Желтого Пса?

— Стати — греческая западня. Они убьют тебя!

Красивая, когда волнуется. Глаза и губы темнеют, а дыхание становится почти теплым.

— Муж говорил о замысле хитроумных греков. Греки прислали могучие Стати на Русь, чтобы уничтожить наше древнее чародейство! Наших божков и весь поднебесный Вырий! Это ловушка, княжич! Опомнись!

Восхитительная гиперборейская злоба в глазах молодой женщины заставила Даньку содрогнуться. Уфф… мурашки по хребту. Сколько солнечной ярости в холодном теле, сколько яда на кончике бледного языка! Чудесный генофонд… Что она кричит? Данила почти не слушал слова, он думал о другом. У такой самки будут великолепные детеныши — бестрепетные убийцы и гениальные философы. Просто протянуть руку. Мягко взять рукой за горло и овладеть. Прямо здесь, на дощатом полу, чтобы просыпанный бисер хрустел под ними и вдавливался в мускулистую белую спину…

К счастью, он не успел протянуть руку.

— Не смей прикасаться, — тихо сказала Псаня.

Данька отшатнулся. Бррр.

— Не смей прикасаться к Статям. Они убьют в тебе гордость. Убьют нарождающегося богатыря. Помни: именно ты, а вовсе не старший брат Потык должен унаследовать трон! Только ты спасешь русичей от Чурилы и других иноземцев…

Данила устало вздохнул. Протянув руку к самому лицу богатырки, слегка придавил указательным пальцем кончик ровного арийского носика:

— Красивый носик. И очень красивые слова, Псаня. Вы все умеете красиво говорить. А я не умею. Я молчу. У каждого свое дело: вы — уговариваете, я — молчу и упрямлюсь… Ха. Вот сейчас уговариваешь ты. А прежде этим занимался мой вещий друг, князь Алеша…

— Вещий Лисей будет биться с Кумбал-ханом сегодня ночью, — быстро перебила поляница. — Обе армии погибнут. Ты должен прийти и забрать славу победителя. Славяне назовут тебя главным защитником! Ты нужен народу, княжич!

Данила поморщился.

— Я не знаю, что такое народ, — сухо сказал он. — Я с ним не знаком. Проблема в том, что я помогаю только знакомым. В первую очередь — братьям. Поэтому еду в Калин.

— Ты делаешь ошибку, княжич. — Ее голос шелестит, как коса в пыльной траве. — Спасаешь Потыка, теряешь себя. Отдаешь ферзя за пешку!

— Повтори, — спокойно и строго сказал Данька. — Повтори последнюю фразу.

— Ты… меняешь ладью на лапоть, вот что я сказала! — озлобленно выдохнула Псаня. — Губишь будущего исполина Зверку ради ничтожного Потыка…

— Все, замолчи. — Данила вдруг устал. — Я уже принял решение.

Хлопнула дверь. Взбешенная поляница выскочила из комнаты. Невежливая барышня, усмехнулся Данила. Разве можно так вести себя с высокородной особой княжеской крови? После неприятного разговора гудит в голове. Впрочем… гул доносится снаружи; там по-прежнему буйствуют мои головорезы. Мои милые бандиты, воры и ярыги. Господи, как я одинок.

— Братец? — Дверь приоткрылась, робко просунулась рыжая головка. — Она ушла? Ты велишь мне зайти?

Княжна проскочила в узенькую щель, подбежала к лавке и присела — ровная спинка, — сжатые коленки. Свежая сорочка, пламенные косички рассыпались по плечам. С виноватой улыбкой помахала Даньке костяным гребешком:

— Миленький братец… Ты такой грустный! Ложись сюда. Хочешь, расчешу твои волосы?

Второй раз за день мягко закружилась голова. Данила понял: больше всего на свете. Ему хотелось бы сейчас. Лечь на эту лавку. И положить голову Руте на колени.

Поспешно выходя из комнаты, успел заметить проклятые ржавые железки в рыжих косичках сестры. Она вплела их в волосы. Эти корявые толстые кольца из Алешкиной кольчуги.

Неужели она любит его?

Очень сильно толкнув дверь избушки, княжич Зверко вышел на площадь. Толпа вскипела; взметнулось и опало черное облако степняцких шапок, десятки волосатых лап потянулись за княжеским рукопожатием — Зверку мигом окружили телохранители… «На Чурилу! На Кумбала!» — горланила площадь, от переливчатого свиста поднялся ветер. «Надо говорить с народом, княжич! — зашептал подбежавший Стыря. — Они хотят плыть до Глыбозера и бить полканов… Скажи свою волю…»

Я скажу, кивнул Данька. Его провели через площадь к старому полусгнившему ветряку, распялившему недвижные лопасти над вишневыми зарослями. Перед мельницей возвышалась груда старых жерновов — Даньку подхватили на руки, подсадили наверх — чтобы всем видать нашего княжича, нашу надежу… «Слава наследнику!» — буйно обрадовалась толпа; Данила стащил с головы шапку и поклонился.

Говорить невозможно — на площади почти полтыщи заправских крикунов, многоголосый рев поднимается к притихшим звездам: кажется, что деревья мелко вибрируют, густо роняя листву. «Лю-Бо! Лю-Бо!» — скандируют первые ряды. «Сла-Ва Звер-Ке!» — накатывает сбоку. И сзади, как ровный рокот прибоя: «бей… по… гань!.. бей… по… гань!»

Данька поднял руку и — сразу оглох от внезапной тишины. Затихли! Остался ровный шумовой фон — утробное гудение сотен желудков да шорох пламени в факелах; нервное потрескивание веток под ногами да скрип ремней. Лиц не видно, только глаза мигают во мраке — будто ночное море светится. Вооруженная толпа — вовсе не самое уродливое чудовище на свете, внезапно подумал Данька.

— БРАТЦЫ!

Ух! Колыхнулось, опять закипело — будто круги по воде побежали! Шум снова разрастается, надо спешить. Данька вдохнул глубже, и…