Укротители демонов
Шрифт:
— Как ты расплатишься? — со скрежетанием в голове собрав последние остатки здравого смысла, спросил Рыггантропов у Арса, когда на стойке появилось второе ведерко.
Набившийся в кабак народ встретил его одобрительным гулом.
— Завтра разберемся, — ответил Топыряк с пьяной уверенностью. — А еще сдается мне, что платить вовсе не придется!
Высказывание это повергло Рыггантропова в глубокий ступор. Он без всякого сопротивления позволил влить в себя еще две чарки водки, после чего почувствовал вдруг величайшую усталость. Руки отказывались подниматься, ноги — шевелиться, а веки сами собой опускались.
— Эх, — сказал Арс, глядя на сползающего с лавки двоечника, — слабоват ты оказался!
Впрочем он тут же забыл об однокашнике. В дверь лезли скоморохи, вломился бородатый и волосатый мужик, ведущий на цепи медведя, настолько похожего на хозяина, что различить их можно было только по алой рубахе.
В центре зала танцевали, в одном из углов дрались. На пол сыпалось крошево, не так давно бывшее зубами, на стену летели кровавые сопли. Короче говоря, происходило обычное китежское «отмечание».
Чарка следовала за чаркой, закуска в кабаке быстро кончилась, и гулякам приходилось занюхивать зелено вино подобранной с пола хлебной корочкой. Она передавалась из рук в руки, как величайшая ценность, и когда один святотатец попытался ее проглотить, тут же получил в глаз и был пинками изгнан из заведения.
Арс пил, не пропуская, и после того, как на стойку было выставлено третье ведро, его вдруг пробило на болтливость.
— Да! — громко крикнул он, взобравшись на табурет. — Вот пьете вы все за мой счет, и даже не знаете, кто я такой!
— З-знаем, — просипел кто-то из-под стола, — хор… хороший человек!
— Нет, не знаете! — Арс не обратил на родившуюся в низах реплику никакого внимания. — А ведь я — волшебник!
Он горделиво выпятил грудь, на правой стороне которой мантию украшало вышитое изображение коровы, жующей пергаментный свиток. Движение оказалось слишком резким, и оратор едва не сверзился с четырехногой «трибуны».
— Уч-учился в самом Магическом Университете! — восстановив равновесие, продолжил Арс мысль. — В великом городе Ква-Ква! Я… я могу… все, что угодно! Могу заколдовать всех напрочь! Демонов заклинаю одним пальцем… сотнями!
Предаваясь хвастливым излияниям, Арс мотал башкой. И взгляд его, соответственно, также мотался по помещению. На пути ему встречались в основном раскрасневшиеся, веселые рожи, без всякой мысли в осоловелых глазах.
И только одно лицо выбивалось из этого ряда.
Оно частично пряталось за двумя закопченными круглыми стекляшками, а снизу к нему зачем-то была приставлена накладная рыжая борода. Мгновение Арс поразмышлял над этим феноменом, но мысль слишком быстро удрала, не желая находиться в пропитанных алкоголем мозгах.
— Да, сотнями! — подтвердил Арс, забыв о собственном беспокойстве, и о том, кто его вызвал. — Я — повелитель демонов… Вот обидит меня кто-нибудь, а я возьму да и вызову демона… Что? Тогда от вас только обглоданные скелеты и останутся…
Странный человек с закопченными стеклышками, которые держались на лице благодаря продетой за уши проволоке, тем временем никуда не делся. Он не пил, внимательно слушал хвастливые речи волшебника и даже записывал их на маленьком листке пергамента.
И борода у него, кстати, была самая настоящая, но удачно замаскированная под накладную.
Изменить внешность с помощью круглых стеклышек человеку велела Партия, и она же приказала следить за всем странным и необычным в Задрипанске. Волшебник же, во всю глотку кричащий о своей власти над демонами, был вещью очень странной и донельзя необычной.
Кто знает, может быть Партия найдет способ заставить его послужить делу Революции?
Из кабака трезвый, как его стеклышки, человек с бородой удалился только после того, как Арс, заморившись от выпитого, заснул на полу в обнимку с медведем.
Выйдя на улицу, пламенный борец Революции спешно направился куда-то в сторону окраин. Сделать это было нетрудно, в Задрипанске окраины находились практически везде. Можно было даже сказать, что город состоял из сплошных окраин.
Не пройдя и десятка шагов, он зацепился ногой за кочку и с воплем брякнулся наземь. Неудивительно, ведь темные стеклышки на глазах — не лучшая деталь туалета для того, кто пытается пройти по неосвещенной улице темной ночью.
Выругавшись, бородатый революционер снял их и спрятал в карман. После этого его путь проходил без всяких приключений, пока не закончился около неприметного кривого домика у правых ворот города.
Калитка оказалась заперта, но хозяина темных стеклышек это не смутило. Отбарабанив по ее деревянной поверхности замысловатую дробь, он принялся ждать.
— Хто? — после скрипа произнес сонный голос.
— Что значит, кто? — возмутился невидимый во мраке бородач. — Ты что, не слышал условного стука?
— Стук-то я слышал, — зевнув, отозвались от дома, — вот только сквозь сон не разобрал, условный он или нет…
Бородач издал сдавленное сипение, которое обычно производит проколотая велосипедная шина.
— Я повторю! — почти выплюнул он и принялся колотить по калитке.
— Вроде он это, условный, — неуверенно сказали от дома. Похоже, его обитатель в вечернее время соображал плохо, если же он соображал так всегда, то окружающим оставалось надеяться только на его выдающиеся человеческие качества.
— И где отзыв? — стоящий у калитки был готов лопнуть от ярости.
— А, да! — обитатель кривого дома понизил голос. — Со Знаменем Революции к Победе Социализма!
— Воистину к Победе! Вот так-то лучше, — бородач нетерпеливо подергал калитку. — Открывай быстрее!