Чтение онлайн

Императоры делили землю, строили города и переселяли людей. Но если у Павла проблемы ограничивались только этим, то Владимиру приходилось готовиться к Большой Войне. К Последней Битве за Европу готовились две империи: Священная Римская и Британская. Но по сути, за Власть боролись не Империи, а народы: англосаксы и венеды. И кто победит в этом противостоянии, тот и будет диктовать свою Волю остальным…

Мода в Венедии и Империи окончательно стала славянской. Ушли в прошлое не только парики и чулки, но и всё, что хоть как-то напоминало о былом, так венедские патриоты решили подчеркнуть Великую Победу — и неожиданно инициатива кучки интеллигенции прошла, да как — лавинообразно! В славянские и псевдо славянские одежды начали одеваться не только сами славяне, но и граждане Унии, германцы… Затем те же интеллигенты, воодушевлённые такими успехами, начали проталкивать патриотические законы, некоторые из которых император счёл преждевременными и даже откровенно нелепыми.

Если постепенный переход в университетах с латыни [135] на венедский он в общем-то одобрял, ибо венедский и без того постепенно становился главным языком Европы и к чему тогда латынь… То вот идея запрета на изучение иностранных языков вызвала у него оторопь.

— Это что такое? — Швырнул он конверт с предложением чиновнику, отвечавшему за творческие порывы творческой же интеллигенции.

— Бред, Сир, — охотно и без боязни подтвердил тот, — у определённой части населения в голове мало мозгов, а в сердце мало решимости, так что на деяния выдающиеся они не способны. Войти же в Историю хочется до дрожи в коленках, вот и придумывают всякие прожекты.

— Ты бы их утихомирил, Юрий, — пробурчал Померанский, остывая.

— А зачем, Сир? — Искренне удивился тот, — Трауб и фон Бо проверяют за мной, так? А тебе в… это глубоко не стоит погружаться, поверь — публика эта специфичная и чтобы понимать их надежды и чаяния, нужно и самому быть немного с прибабахом.

— Ххе, вывернулся…

— Ага, — заулыбался толстячок, — я себя чувствую директором сумасшедшего дома… А иногда и пациентом. Но ничего, зато не скучно… Да и полезное от них порой бывает, признайте…

— Бывает, — кивнул Владимир, — но реже, чем хотелось бы.

— А это всегда так, — закивал чиновник, — публика такая. Но если держать их перед глазами да вовремя осаживать, то ничего — можно даже их дурь на пользу отечеству применять. Вон, недавно они начали широко обсуждать применение глаголицы среди людей образованных.

— Да она вроде как уже применяется, — озадачился император, — всякие там общества тайные и полу тайные, любители венедской словесности изучают.

— Агась. Только сколько их? Тысяч пять от силы? А мои подопечные предлагают и вовсе сделать два алфавита: кириллица для простой переписки и глаголица — для официальной. Слова их не буду тебе передавать, ибо велеречивы они донельзя, да и смысла в них особого нет. Ларчик сей просто открывается: хочется им оставаться "Избранными". Твои реформы по части образования, Сир, дали результат — и теперь почитай все в Венедии грамотные. А количество людей с университетским образованием растёт как на дрожжах. Ну и соответственно — влияние моих говорунов потихонечку теряется. Вот и хотят они снова поделить людей на "Избранных", которым ведомо что-то тайное и "Обывателей", пусть даже эти обыватели и образованней их будут.

— Гм… Не знаю даже, как быть, — озадачился Рюген, — с одной стороны их предложение — бред безусловный. С другой — изучение глаголицы поможет лучше разобраться в исторических хрониках, да и вообще всколыхнёт интерес к прошлому славян, что мне очень даже нужно. Твоё мнение, Юрий?

— Да просто всё, Сир, — без тени колебаний озвучил толстячок, который оброс жирком только после потери ноги в лихой кавалерийской атаке и последующего обучения на теологическом факультете, — я могу их разговоры перевести в более приземлённые сферы и сделать глаголицу… да и руническую письменность, как и изучение древнеславянского… модным среди студенчества, особенно среди теологов да философов. По мне, так полезно будет — этакая прививка патриотизма и любви к своей истории. Ну а математикам да механикам, да корабелам будущим… Ни к чему, я думаю.

— Давай, — задумчиво сказал Владимир, — давай…

Из-за вынужденного перерыва в активных боевых действиях, особое внимание уделялось укомплектованию потрёпанных частей, тренировке вояк, снабжению гарнизонов оружием и порохом и прочим вещам, имевшим непосредственное отношение к обороне.

Однако и пропаганда была не забыта: так, помимо окончательного перехода на славянскую одежду, снова усилился нажим на прессу. Померанский вновь взял в руки кисти и карандаши и принялся собственноручно рисовать комиксы и шаржи. С одной стороны — эмоциональная разрядка для правителя огромной страны, слишком уж погрязшего в проблемах. С другой — художником он всё же был хорошим и главное — рисовал в очень необычной манере, да и некоторые идеи были совершенно неожиданными в восемнадцатом веке.

Так что серия ярких, необыкновенно красочных комиксов, рассказывающих о войне с Турцией и причинах её возникновения, пошла "на Ура". Император изначально планировал сделать её убыточной — лишь бы тираж разошёлся максимально широко и пропагандировал бы ЕГО взгляды на ситуацию в мире. Но не понадобилось — раскупали, и более того — пришлось допечатывать, причём неоднократно. Ну и Светлана подала достаточно сомнительную идею, оказавшейся тем не менее рабочей — печатать комиксы на других языках. Не только венедский, но и французский, английский, итальянский, испанский, греческий…

Пошло… И пусть тиражи были сравнительно небольшие, рассчитанные скорее на любителей хорошей живописи… Но разве этого мало? Именно состоятельные люди обычно формируют "общественное мнение". Дочка предложила сделать ещё и "бюджетные" варианты с иллюстрациями попроще, но — бесплатно. Учитывая, что для какой-нибудь бедной семьи ЛЮБАЯ иллюстрация в те времена считалась чем-то необыкновенным и вешалась на почётное место [136] … Точка зрения Померанского Дома на происходящее в Европе должна была стать основной.

И раз уж взялся за карандаш… Рисунки к мемуарам тоже начали потихонечку появляться. Вроде бы мелочь, ан нет — шуточку шаржированный портрет какого-либо исторического деятеля — и вот он уже входит в Историю несколько немного… или много… другим.

Была пропаганда и в логове у исконного врага — англичан. Опирались пропагандисты прежде всего на условия жизни в Англии — откровенно паршивые, нужно сказать. Их можно было условно назвать "социалистами", поскольку основной идеей было улучшение качества жизни простого народа. Благо, как раз сейчас был расцвет всевозможных религиозных и философских учений, ищущих смысл жизни.

Другая часть пропагандистов опиралась на кельтов — любых. К ирландцам, правда, не лезли — тех и так осталось мало и англичане уничтожали их при малейшем подозрении на нелояльность [137] . Но оставались колеблющие шотландцы, валлийцы… О независимости… или хотя бы о равных… относительно равных… правах с англичанами, кельты мечтали давно. А между прочим, кельты очень талантливы… и очень злопамятны. Агитаторы Померанского (которые, собственно, в большинстве совеем даже не подозревали, что они работают на Померанский Дом) "раскручивали" их на национализм, сепаратизм и отделение от Британии. Кельты слушали охотно — власть английской Короны не дала им ничего хорошего.