Чтение онлайн

— Гм… Ваше Им…

— Не чинитесь.

— Государь… Не в обиду сказано, но мы хотим своего короля. Просто у Габсбургов всегда на первом месте стояла Австрия, затем немецкие земли, затем Чехи, Венгрия и только потом — мы.

— Да я и не себя предлагаю, — слегка удивился Владимир, — это я как раз понимаю. Просто Ярослав ещё молод и как минимум несколько лет проведёт со мной. Править в таком случае будет Наместник от его имени. А вот Святослав — человек взрослый, решительный, с боевым опытом.

— Понимаете, Государь, — чуточку неловко влез Драшкович, — в том-то и дело, что взрослый да решительный. Хорватия — страна очень непростая и не привыкла к самостоятельности. Святослав несомненно справится, но может пролить лишнюю кровь — сидеть-то сложа руки и он не станет.

— А Ярослав хорош тем, — продолжил Зринский, что он — юный отрок. То есть Наместник от его имени будет иметь чуть меньше власти, что даст хорватам возможность привыкнуть, а ему — не пролить слишком много крови. Ну а потом его можно будет и сместить — за непопулярные решения. Таким образом, все необходимые, но неприятные реформы проведёт Наместник, а когда придёт черёд править молодому королю, то он не будет ни в чём замаран.

Император аж откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, что по нынешним временам считалось едва ли не неприличным. Ну надо же — ТАМ он не любил хорватов, а здесь — такие приличные люди оказались… Или ТАМ они уже "испортились"? Или у него просто была не вся информация? Возможно, возможно…

— Разрешите продолжить? — Неловко произнёс Пеячевич.

— Да. Простите, господа, очень уж интересная у вас информация, да и люди вы явно…

— Да пока Рода едва не ополовинились, — вздохнул Пеячевич, — а Хорватия не стала терять территорию, отдавая её венграм… Ладно… Понимаете, Государь, Ярослав нам нужен ещё и как символ. Юный король, символ возрождения… Да и пока будет править Наместник, ваш сын будет иметь возможность спокойно выучить наш язык, узнать обычаи, законы…

— Согласен, — стукнул ладонью по подлокотнику кресла Померанский, — только до восемнадцати сын будет жить в Штральзунде. И женю я его не на хорватке, а на одной из русских княжон — иначе опять нарушится равновесие в вашей стране. Насчёт же помощи… Да не надо делать такие лица — понимаю, что нужна. Будет помощь: полки свои отправлю порядок навести, будут и деньги — но в кредит! А Наместник… Сперва к вам Августа Раковского отправлю, ну а там видно будет. Но всё — после коронации.

Выходили хорваты довольные: приняли с честью, миссия выполнена и перевыполнена — мало того, что полки венедов шуганут обнаглевших соседей, так ещё и Раковского дают! Репутация у него была однозначной — финансовый гений. Что говорить, если при переходе на бумажные деньги только Швеция и Померания не потеряли позиций. Да и потом Август очень много сделал для Померанского Дома. Кстати, надо будет присвоить своим соратникам титулы имперских графов…

И… снова коронация, но на этот раз — младшего сына, Ярослава. Команда, "набившая руку" на подобных церемониях, была. Были деньги и была срочность — Хорватии срочно требовался король, дабы предотвратить очередной виток гражданской войны. Поэтому к началу сентября Грифичи были в Загребе, а после сбора урожая была коронация нового короля.

Но просто это только на словах, на деле же… Владимиру пришлось слушать, вникать в местные обычаи и дрязги, выступать в качестве арбитра… Ему и всем сыновьям приходилось также демонстрировать свои бойцовские навыки — на Балканах это ценилось необыкновенно и то, что четырнадцатилетний король способен сражаться на уровне лучших бойцов Хорватии, крайне впечатлило местных. Впечатлила жителей Загреба и свита, сопровождающая Померанский Дом.

В конце октября Грифичи уехали в Штральзунд, взяв с собой более полусотни местных уроженцев из знатных родов — придворных Ярослава Первого. В Загребе остался Август Раковский и пятнадцать тысяч солдат.

Новости были достаточно интригующими — во Франции начались беспорядки. Там давно уже не было политической стабильности, но последние лет десять как-то ухитрялись гасить вражду. Ситуация у франков была достаточно странной — все были уверены, что стоит только провести масштабные Реформы и жителям страны вдруг станет хорошо. При этом понятие "хорошо" было у каждого своё: какие-то группировки требовали ограничить власть аристократов — включая короля. Другие хотели убрать "плохих" аристократов, но оставить "хорошего" короля. Третьи планировали усилить власть аристократов, ограничив королевские функции сиденьем на троне. Были и четвёртые, десятые… И вот "прорвало" и революционеры начали шевелиться.

— Оригинально, — с несколько нарочитым спокойствием сказал Богуслав, отложив документы в сторону, — самое противное, что даже прогнозов толком делать не получится. Слишком много факторов, слишком мало сторонников сохранения "статус кво". Найдётся один решительный человек — и события могут поскакать галопом.

— Не сразу, — возразил Владимир, — думаю, что сперва они будут раскачивать ситуацию. Знаешь, как малышня перед дракой — сперва "ты дурак, сам дурак", затем потолкаться надо… А вот потом дело может обернуться скверно.

— Ну у нас вроде как там неплохая агентура?

— Неплохая, да. Но не уверен, что сможем нормально воздействовать на ситуацию в нужном нам ключе. Говорю же — слишком много факторов. Единственное, в чём можно быть ПОЧТИ уверенным — власть короля будет либо ограничена, либо его вообще спихнут с трона. Всё-таки большая часть дворянства против него — потому что он начал отнимать у них привилегии. Да и горожане против — потому что привилегии у дворян отбираются слишком медленно. За него, по сути, только незначительная часть аристократии и среднего класса, да крестьяне в большинстве. Но что могут решить крестьяне в данном случае? Да почти ничего — у них нет денег, нет власти, нет оружия, да и события происходят в Париже, а не в селе.

Как выяснилось, предположения императора были верными — Франция и правда стала "радовать" весь мир интереснейшими событиями в лучших традициях Латинской Америки — очень уж некоторые вещи были опереточными, постановочными. Впрочем, в Европе сейчас был в моде своеобразный гротеск: когда требовалось преувеличивать свои чувства — как в немом кино начала двадцатого века, где актёрам приходилось "переигрывать" — так, чтобы даже тупой, неграмотный человек мог без звука и субтитров понять суть происходящего. Ну французы и не оплошали… Одних только "похорон" было больше десятка — таскали гробы с "монархией", "аристократией", "иезуитами", членами королевской семьи, политиками. Весело, да…

В происходящем можно было без особо труда распознать "неоценимую помощь" английской разведки — работать там начали на грани фола, то и дело переходя за эту саму грань. Понятно, что в здоровом государстве подобной хрени не случилось бы в принципе, но предшественники Людовика Шестнадцатого выстроили структуру государства слишком уж негибкой.

Англичане, по видимому, решили пойти "ва-банк" — у самих ситуация была немногим лучше и попытка поджечь, а затем и разграбить соседний "дом", могла притушить страсти.