Чтение онлайн

— Я тоже. Сейчас неважно уже.

Его повисшие руки сжимаются в кулаки.

— Не помогай мне, Адам! Я веду к тому, что это невозможно было остановить. Ты, наверное, тоже чувствовал что-то подобное, но я хочу озвучить то, что было именно с моей стороны… Я либо сама искала тебя, либо делала все, чтобы ты меня искал… Господи… — дрожащий разочарованный выдох.

Сделав шаг назад, она закрывает лицо руками и сердито рычит.

— Я говорю и говорю, но никак не могу подойти к самому главному. Как люди это делают? Как ты это делаешь?

Сердце Адама замирает, когда он догадывается о том, что она пытается сказать. Быстрый, густой поток крови несется по венам, вызывая теплоту, немоту и пьянящую тяжесть в теле.

— Ты любишь меня, Эва? — спрашивает, едва ее руки опускаются.

Челюсть девушки отвисает, и на мгновение Адам решает, что понял ее все-таки неправильно. Нихр*на себе разговор! О чем они только что говорили? Разве Ева не имела в виду, что без ума от него? О чем, мать вашу, она полчаса тараторила, и чем он, бл*дь, слушал?

Ее шокированный взгляд сменяется… плаксивым. И у Титова, наверняка, происходит взрыв мозга!

Он тоже делает шаг назад и, снимая шапку, прочесывает пятерней волосы.

— Э-э-э… — произносит Адам, пытаясь выйти из дурацкой ситуации. — Ладно… не реви только… Хм…

Отворачиваясь, жестом зовет ее домой.

Ева шагает слишком быстро, врезаясь в него. Обнимает, сцепляя руки под его грудью, и прижимается лицом к напряженной спине.

— Да.

Теперь уж точно зафиксируйте: 02:37, остановка сердца, 3 сек.

Закидывая голову, Титов широко улыбается. Почти хочет рассмеяться. Хр*н пойми, что творится внутри него, с Евой, в этом мире… Возможно, ему и правда немного смешно. А может, настолько сильно чувство радости, которое буквально затапливает его изнутри.

Адам понимает, сколько сил ей стоило это признание. И, наверное, ему не стоит давить на нее еще сильнее, но…

— Что «да»?

Замирают. На самом деле оба не знают, будет ли продолжение… Хватит ли Еве смелости?

— Я люблю тебя, — произносит она дрожащим голосом. — Понимаешь теперь, Адам? Я люблю тебя! Я… просто не знаю, как еще сказать. Я люблю тебя, и на этом точка! Я люблю тебя. Люблю. Люблю. Люблю!

Титов оборачивается. Обхватывает лицо Евы руками, смотрит ей в глаза. Читает, пьет, вдыхает, смакует…

— Что? Попробуй теперь остановить меня.

— Не останавливайся, — говорит Титов хриплым шепотом, стирая пальцами слезы с ее щек, которые Ева сама не ощущает.

— Я люблю тебя, Адам. Люблю. Ты мне веришь? Верь мне, пожалуйста, верь. Пожалуйста…

— Верю.

— Я вылечусь. Вырасту. Буду лучше!

— Не перестарайся.

Ева всхлипывает и, задержав взгляд на лице Адама, начинает громко смеяться. Касается его губ губами. И смеется, смеется, смеется… Ее распирает от счастья.

— Поцелуй меня.

— Целую.

Их замершие и порядком обветренные губы смыкаются в болезненном поцелуе. Сердце Евы снова умирает, и она, наконец, понимает, что сердечное волнение — это нормально. Оно не собирается ее убивать. Оно чувствует, потому что живое.

Слезы девушки уже вытерты и высушены, когда теплая соленая капля падает ей на верхнюю губу. Рвано всхлипнув, она принимает ее, как самое сокровенное, что Титов может ей дать. И что-то обрывается в груди. Разлетается на микрочастички без возможности восстановления. Холодность эта ее, ледяная черствость.

Дверь парадного оглушительно хлопает, и во двор с бодрыми выкриками высыпается толпа молодежи. Адам с Евой, отстраняясь, реагируют на гомон рассеянными взглядами.

Коренастый парень, тиская пискливую девицу, кричит во всю глотку:

— Людочка forever!

— Людочка the best!

Второй нарушитель ночного спокойствия в углубление цементированной урны опускает ящик с фейерверками.

— Он же не собирается это здесь…

Поджигает. Красная огненная стрела взлетает выше девятиэтажки, озаряет небо вспышкой и рассыпается крупными разноцветными зонтиками.

Адам смеется, подхватывая изумленную Еву под ягодицами.

— Да, это Одесса.

Отмерев, она тоже смеется. Прослеживая за полетом второго и третьего фейерверка, взлетевших одновременно, вскидывает вверх руки, прикрывая глаза, и выкрикивает какие-то глупости. А Титов, опираясь на пятки, запрокидывает голову и кружится с Евой по кругу. Пока не выстреливает весь ящик. Становится значительно тише, молодежь прокашливается и пытается отдышаться.

— Здорово, Тит!

Чернокожий парень с ослепительной улыбкой, виртуозно жонглируя бутылкой и пластиковыми стаканчиками, наливает им шампанского.

— За Людку Смирнову!

Толпа подхватывает:

— Людочке двадцать три!

— Еще не кобыла, но уже и не пони…

Бесшабашный хохот поддерживает сама именинница.

— Зато ты у нас полноценный конь, Ростик!

— Жеребец!

Шампанское холодное и колючее, но это именно то, что Еве сейчас нужно.

— А Тит с девушкой!

— Мама!!!

— Познакомь!

— Тит с барышней… — восклицает еще кто-то, явно не веря своим глазам. — Людочка, сфокусируйся, Титов с девушкой…

— Могу только сгруппироваться… Офигеть! Титов! Ты охр*нел, так удивлять в первые дни Нового года! У меня сейчас сердце остановится, — вспомнив о Еве, приседает перед ней в шутливом кривоватом реверансе. — Ах, пардоньте, за районную невоспитанность. Я — Люда.

— Эва.

— Вот и познакомились.

К счастью, вскоре к персоне Евы теряют интерес, и галдёж возобновляется.