Чтение онлайн

Джанверт вошел в него, закрыл дверь таким же, как снаружи, колесом, после чего начал подъем.

Когда, по мнению Джанверта, он поднялся уже футов на триста, продвигаясь по узкому туннелю, он остановился передохнуть. Туннель делал резкий поворот приблизительно через каждую тысячу шагов, и по его оценке уклон составлял три процента. Джанверт предположил, что этот туннель входит в систему вентиляции, но до сих пор он еще не видел ни одного отвода, и что-то в неподвижности, царящей здесь, изредка попадавшихся налетах пыли говорило о том, что им уже давно не пользовались. Может, это аварийный выход? Пока Джанверт не позволял себе надеяться на это: туннель просто вел его вверх.

Вскоре он возобновил подъем и пять поворотов спустя подошел к другой двери с ручным колесом. Остановившись, Джанверт поглядел на дверь. Что же ждет его с другой стороны? Должен ли он открывать ее? У Джанверта было оружие. И именно оно послужило окончательным доводом для принятия решения. Он покрутил колесо, потом надавил плечом на дверь и рывком открыл. Волна воздуха ударила ему в лицо.

Джанверт вышел из туннеля на узкую, огороженную перилами платформу, расположенную на половине высоты огромной круглой комнаты с куполообразным потолком. Она простиралась от него в ярком бело-голубом свете по меньшей мере ярдов на двести. Пол, слегка изогнутый к центру, казался живым – так много мужчин и женщин совокуплялись там.

Джанверт смотрел на них в немом удивлении.

Комната была наполнена стонами и звуками соударявшихся друг о друга тел. Пары разъединялись, находили новых партнеров и потом просто продолжали заниматься своей удивительной сексуальной деятельностью.

Совокупление!

И тут ему припомнилось поразительное сообщение Перуджи о ночи, проведенной им с Фэнси. Она так и назвала это: совокупление. Пожалуй, лишь это слово точно подходило для описания удивительной сцены. Однако никакого возбуждения он не испытывал. Его даже подташнивало. Здесь стоял особый запах – жуткая смесь пота и чего-то липкого, что напоминало ему о слюне, и все это накладывалось на изначальную вонь всего этого муравейника. Он заметил, что пол был сырым и как будто упругим. Голубовато-серого цвета, он поблескивал в нескольких местах, не занятых корчащимися парами. В просветах двигающихся тел Джанверт заметил широкий круг более темного материала, оказавшийся дренажным стоком… с решеткой, Господи! – на нескольких телах были ее отметины.

Что может быть более эффективным?

Все еще в состоянии легкого потрясения Джанверт попятился назад, в туннель, закрыл дверь и продолжил подъем. Но в памяти его запечатлелась эта дикая картина. И вряд ли когда-нибудь ему удастся забыть ее. Впрочем, все равно никто не поверит. Чтобы поверить, нужно видеть.

Он понимал, что находится на грани срыва. Так вот что они называли «сексуальным конгрессом».

Джанверт предполагал, что, спустись он вниз, в эту комнату, и присоединись к этой оргии, то никто бы этого не обратил внимания на его появление – просто еще один мужчина-воспроизводитель.

Джанверт прошел еще две двери с ручными колесами, прежде чем к нему вернулось прежнее спокойствие. Он с отвращением смотрел на каждую дверь, пытаясь представить себе, что же он обнаружит по ту сторону. Это был проклятый Богом людской улей! Он неожиданно остановился, замерев от полноты всего того, что несла эта мысль.

Улей.

Он посмотрел на смутно освещенные стены туннеля, ощущая слабое гудение машин, запахи, все признаки жизни, кишащей вокруг него.

УЛЕЙ!

Джанверт сделал три глубоких, нервных вздоха, прежде чем продолжил подъем. Они живут здесь по образу и подобию насекомых. Как же живут насекомые? Они делают то, что не захочет делать ни один человек – и что ни один человек не сможет сделать. У них есть трутни, рабочие – и матка – они едят, чтобы жить. Они едят то, что отторгнет человеческий желудок, если прежде человеческое сознание не сделает это. Для насекомых совокупление – это просто… совокупление. И чем больше он думал об этом, тем стройнее выстраивалась вся картина. Никакой это не секретный правительственный проект! Нет – это ужас, отвращение, нечто, что необходимо сжечь!

Джанверт остановился у следующей двери, прижался к ней ухом. Он слышал слабое, ритмическое постукивание с той стороны – какая-то машина, предположил он. Этот стук сопровождало странное шипение. Он повернул колесо, с щелчком открыл дверь и заглянул внутрь. Комната оказалась намного меньших размеров, чем предыдущие, однако все равно была огромной. Низкий потолок, и сразу за входной дверью следовала еще одна. При смутном алом свете, идущем от цилиндрических ламп на потолке, можно было разглядеть невысокие стеллажи, на каждом располагалось переплетенье в виде колонн прозрачных стеклянных трубочек, пульсировавших жидкостями ярких цветов, и это на секунду отвлекло его от того, что находилось между этими колоннами.

Он не мигая смотрел на эти предметы, не желая верить своим глазам. На каждой лавке лежало то, что выглядело как обрубок человеческого тела – от колен до талии. Одни обрубки принадлежали мужчинам, другие – женщинам. Среди последних было несколько с выпирающими животами, словно от беременности. Дальше колен и талии ничего не было – только эти трубочки с пульсирующими жидкостями. Неужели то, что он видит, не обман зрения?

Джанверт вошел в комнату, коснулся ближайшего мужского обрубка. Плоть была еще теплой! Он отдернул руку, чувствуя, как тошнота охватывает все внутри. Он отступил обратно к двери в туннель, не в силах отвести глаза от этой картины – пяти живых обрубков человеческих тел. Это действительно не было обманом зрения!

Его внимание привлекло какое-то шевеление в противоположном углу комнаты. Он увидел людей, прохаживающихся между стеллажами – наклоняющихся, рассматривающих эти обрубки, изучающих трубочки. Какая-то пародия на врачей, совершающих обход больных. Джанверт выскользнул обратно в туннель, прежде чем его успели заметить, закрыл дверь и постоял там, прижавшись лбом к ее гладкой холодной поверхности.

Это были воспроизводящие части человеческой плоти. В его воображении представлялся улей, поддерживающих жизнь в этих чудовищных обрубках для целей воспроизводства. По спине побежали мурашки от одной только мысли, что его тело подвергнется такому унижению. Спина, шея и плечи дрожали, колени отказывались держать его тело. Обрубки для воспроизводства!