Шрифт:
ОЛЬГА КЛЮКИНА.
Улыбка бешеной собаки.
ГЛАВА ПЕРВАЯ. СТОЮРОДНЫЙ БРАТ.
Кир свистнул, и посмотрел в окно с распахнутыми ставнями. В стекле отражалась розовая полоска закатного солнца - драгоценное время вечернего клева утекало на глазах.
Обычно Олька сразу же высовывала из-за занавески свою по-мальчишески коротко подстриженную голову, радостно кивала, и лишь мельком взглянув на удочки в руке друга, тут же, без лишних слов, выбегала на улицу. Но теперь занавеска в мелкий, красный горох даже не шелохнулась.
Кир разозлился, развернулся, и хотел было уже совсем уйти - что ещё за ерунда? Он не привык заставлять себя ждать. Но потом нахмурился, подумал, и требовательно свистнул ещё раз.
Они и так не виделись с Олькой весь вчерашний день, и сегодня уже снова почти что до самого вечера - надо сказать, небывалый для нынешнего лета случай.
И все потому, что вчера к Ольке, а точнее, на голову к её бабушке Симе свалился какой-то мелкий, бледный пацаненок из Москвы, чей-то там дальний родственник, и словно всех сразу же незаметно захватил в плен. Даже трудолюбивой старушки, и то второй день не было видно на её любимом огороде.
Не говоря уж про Ольку, которая и вовсе сразу же забыла обо всем на свете, даже про своих лучших друзей. Ну ничего - белобрысому шибзику такое даром не пройдет!
Кир видел этого московского гостя вчера только один раз, издалека, когда тот вдвоем с Олькой (как будто за один день они сделались попугаями-неразлучниками!) заходили в аптеку. Да там и глядеть-то, честно говоря, было не на что!
Худой как палка, бледный, сутуловатый пацан, и при том на полголовы ниже даже Ольки, которая и среди девчонок не отличалась высоким ростом. Но особенно Киру не понравились у москвича длинные, белые сосульки волос, болтающиеся до самых плеч, и тонкая шея. Да его, как говорится, одним мизинцем уложить можно!
Кир искоса поглядел на свою черную от загара, мускулистую руку, в которой он сейчас сжимал удочки, и презрительно усмехнулся. Даже имя у троюродного или пятиюродного московского братца Ольки было каким-то дурацким - Ледик, Леонид.
Сразу видно, что какой-то примороженный. Интересно, а что они забыли в аптеке?
Наверное, таблетки этому слабаку покупали, или дорогую микстуру от кашля - кто-нибудь дохнул не так по дороге, или у гостя тут же скрутило живот от бабушкиных пирожков.
Неужто из-за этого дурацкого Ледика он, Кир, должен сегодня снова идти на рыбалку один? Ну уж нет, и так слишком много гостю было оказано чести.
Но Кир на самом деле и самому себе никогда бы не признался, что просто-напросто немного соскучился за эти два дня без Ольки. Без неё все было как-то не интересно, не так.
Кир жил на самой окраине города, у реки, где уже начинались частные дома, а возле берега сохранился настоящий лес. То есть можно сказать, что почти что в деревне, хотя адрес на конверте и был городским.
А Олька проживала с родителями где-то в самом центре города, училась в частном лицее, и приезжала в здешние края к бабушке только на каникулы.
Это было первое лето, когда они повсюду начали ходить вместе, потому что ещё в прошлом году Кир считал ниже своего достоинства общаться с девчонками: кое-какие дела имел с дворовыми пацанами, старался держаться поближе к старшему брату и его взрослой компании, но основное свободное время проводил в уединенных тренировках, накачивал мускулатуру.
Но Олька оказалась чем-то сильно не похожа на местных ребят, Киру даже и сравнить её было не с кем. Она все время что-нибудь выдумывала, и умела любую нехитрую затею незаметно превратить в игру. А потом ещё и толково объяснить, что же это такое было, всему найти оправдание и смысл.
Вот без неё - ловил вчера Кир рыбу, и ловил себе просто. Чуть от тоски не помер.
Вытягивал из воды одного за другим окуня, и заодно, чтобы было не так скучно, придумывал кару московскому Ледику.
Можно было бы, например, взять его с собой на рыбалку, сбросить с лодки, и спасти только в самый последний момент, вытащить прямо за белобрысый хвост, когда тот до ушей нахлебается волжской водички. Или же просто в глаз дать без лишних разговоров, чтобы зря не мешался под ногами.
А что, если подкрасться к Ледику ночью, и побрить наголо?
Олька, кстати говоря, и внешне даже больше этого столичного заморыша была похожа на настоящего мальчишку. Родная бабушка - и то никогда её Ольгой, или тем более Олей не называла, язык не поворачивался. Обычно Олькой, или даже Олежкой, а то и Лешкой. Особенно когда она нарочно надевала самые рваные джинсы, рубашку клетчатую узлом завязывала на животе, и - привет бабушке Симе, готова бежать куда угодно по первому свисту Кира.
Но вот теперь, когда откуда-то вдруг появился этот белобрысый уродец ... Неужто Олька теперь сидит рядом с ним, как сестра милосердия, примочки на лоб ставит?
Ну нет, с этим делом пришла пора как следует разобраться.
Кир решительно подошел к забору, на котором краской были замазаны какие-то каракули. Первое время, в самом начале лета, местные мальчишки попытались было их с Олькой дразнить. Типа, когда поженитесь? Как детей назовете? Ну, и прочую всякую муть. На заборе что-то там такое начали рисовать, так что Киру пришлось срочно разыскать художников, и навести полный порядок.
Но потом Кир сделал ещё проще, и объявил в своем дворе официально: мол, отвяжитесь, да, никаких секретов, моя девчонка - ну, как это обычно бывает у взрослых. И все тут же сразу перестали смеяться, а, наоборот, зауважали.
Потому что несмотря на свои почти что тринадцать, лет Кир по силе и умению драться тянул на шестнадцатилетнего, и связываться с ним лишний раз никому не хотелось.
Вот и сейчас Кир в сердцах так шарахнул калиткой, что она чуть не сорвалась с петель - немного не рассчитал силу удара.