Уникум
Шрифт:
Кошарский недоверчиво покачал головой. Потом долго и внимательно рассматривал Егора. Затем вздохнул и грустно сказал:
– Если так оно и есть, то моя надежда на вас, Егор, смешна, как стоптанные тапочки.
Егору осталось только скорчить повинную гримасу:
– Увы, господин Кошарский!
Председатель Гильдии казался, действительно, очень огорченным.
– Полагаю, на этом мы закончим, - устало вздохнул Егор. Толочь воду в ступе ему надоело. Он развел руками и встал.
– Егор, друг мой... Надеюсь, что вы хорошенько подумаете над моими словами. Я думаю, что даже если вы сейчас повернетесь, хлопнув дверью, и уйдете, обозвав меня старым козлом, вы непременно вернетесь ко мне, чтобы продолжить этот разговор...
– Насчет козла не знаю, для этого я слишком хорошо воспитан. А вот дверью я точно хлопну, - процедил Егор.
Он вышел в коридор, даже не простившись.
– До встречи, Егор. До скорой встречи, - донесся до его ушей голос председателя.
"За кого он меня принимает?!" - с возмущением вопрошал себя Егор, шагая
по длинному коридору на лестницу. Егор реально смотрел на вещи и знал
свое место. Но у него был некоторый повод для самоуважения. Во всяком случае,
он не сомневался в присутствии мысли в своих глазах. То ли Кошарский эту мысль
не заметил, то ли нарочно разговаривал с Егором так, как общался бы с одним
из тяжеловесных братков-тугодумов.
Постепенно остывая, он спустился в вестиюбюль.
Охранник, что стоял у конторки, был Егору незнаком: молодой худощавый парнишка. Чуть наклонив голову набок, он быстро оглядел Егора.
– Вы Березин?.. Джан Серафимович просит вас подняться наверх!.
– Мы с ним уже поговорили, - отрезал Егор, не останавливаясь.
– Он собирается сообщить вам что-то важное, - настойчиво сказал парень.
– Очень просит вернуться. Сказал, что это в ваших интересах.
Возможно, ломать из себя гордыню действительно ни к чему. Кошарский, конечно, себе на уме и перед ним не стоило расслабляться. Но даже в таком заведении, как Гильдия двуличных кудесников, Егору так хотелось повнимательнее прислушаться к словам, сулящим помощь Родиону. И Егор пошел назад.
Он неторопливо поднялся на второй этаж и на секунду задержался перед дверью кабинета председателя. Нужно было собрать немного терпения, чтобы достойно перенести продолжение разговора с Кошарским.
Егор вошел и прикрыл за собой дверь.
В кабинете никого не было. Массивный стол и кресло с высоким подголовником пустовали.
– Господин Кошарский?
– призыв Егора повис в тишине.
Подождав немного и не получив ответа, Егор в недоумении повернулся к выходу. Если у Кошарского за пару минут изменились планы, глупо разыскивать его и совестить. Проще уйти и не морочить себе голову...
Егор уже взялся за дверную ручку, как сзади послышался то ли шорох, то ли стон.
Егор обернулся и в недоумении обшарил комнату взглядом. Звук повторился.
Рука... Узкая худая ладонь со вздувшимися венами появилась из-под стола
и бессильно шлепнулась на столешницу, поползла обратно, цепляясь за скользкую
поверхность и оставляя широкий влажный след.
Егор обежал стол.
Кошарский лежал там, корячась в попытках подняться.
– Что с вами?!
– Егор наклонился и попытался помочь председателю.
Снаяала ему показалось, что Кошарский невредим, и что дело, возможно, в подскочившем давлении или сердечной недостаточности. Но председатель тяжело мотнул головой и с трудом приподнял подбородок, и Егор от неожиданности едва не уронил отяжелевшее тело. Изо рта Кошарского вытекала узкая, но бойкая струйка крови. Рука, оставившая на столешнице кровавый след, все-таки бессильно упала в натекшую лужицу на полу.
Кошарский повращал глазами. Если он и видел Егора, то не узнавал. Его губы шевелились, но ничего было не слышно...
Егор лихорадочно соображал, что делать. Придерживая плечи Кошарского одной рукой, он потянулся к телефону, снял трубку, набрал ноль три...
Кошарский захрипел.
– Что?
– Егор оглянулся на него.
– Стерва...
– с трудом прошелестел Кошарский. Его губы продолжали шевелиться.
В трубке уже о чем-то настойчиво спрашивали. Егор в замешательстве бросил ее на стол и наклонился к Кошарскому.
Но председатель захлебнулся чем-то и обмяк. Егор поискал на его шее ту самую жилку, которая не так давно выдавала ритм сердечных сокращений почтенного председателя. Пульса не было.
– Че-е-ерт!
– взвыл Егор. Опустив тело Кошарского на пол, он, не раздумывая долго, бросился в коридор.
Там было несколько светлее, чем в кабинете, и Егор сразу увидел, что он хоть и не с головы до ног, но все же выпачкан в чужой крови.
Теперь он в таком виде должен будет миновать вахтера. У Кошарского работали бдительные ребята. Тот, что дежурит внизу, непременно увяжет все факты, попвшиеся ему на глаза.
Ну что, Егорушка? Влип всеми четырьмя? Похоже на то.
В свете случившегося выходить из здания обыкновенным способом - через дверь, как все нормальные люди - Егору показалось непозволительной роскошью.
Помедлив немного, Егор открыл одно из окон и, забравшись на подоконник, глянул вниз. Крыша строения, притулившегося вплотную к стене здания Гильдии была всего метра на полтора пониже, и Егор спрыгнул, не задумываясь о том, не провалится ли он сквозь давно прохудившуюся жесть.
Оскальзываясь на замшелом скате, он подобрался к пожарной лестнице и без особого труда спустился вниз. Измазался, как черт, только и всего.
Оказавшись в каком-то страшном дворике, выходящем не на набережную, а на параллельную довольно людную улочку, Егор поспешил прочь.