Unknown
Шрифт:
– Лошадь есть?
– Есть, – сказала Клод, у которой стояла при обозе смирная лошадка из баронской конюшни.
Рыцарь коротко кивнул. А остальным бросил:
– Возьмём. Я этого парня при Деве, кажется, видал.
В дороге, вопреки ожиданиям Клод, с расспросами к ней никто не приставал. Узнали, что «паж» был ранен под Парижем и отослан маршалом де Ре на лечение, покивали головами без особого сочувствия и всё. А если она сама что-то спрашивала, отвечали односложно и без особой охоты. Но едой делились щедро. И, когда заметили впереди нескольких подозрительных людей, старший среди рыцарей, первым делом, велел Клод выехать на середину дороги, а остальным образовать вокруг неё кольцо, и только потом скомандовал обнажить мечи.
Тревога тогда оказалась ложной. Но весь оставшийся путь Клод присматривалась к спутникам, гадая, почему эти люди, явно заботясь о ней из почтения к Деве, тем не менее, совсем ничего про саму Деву не спрашивали? Ведь в былые дни отбоя не было от желающих узнать любую подробность о Жанне. Теперь же, эти несколько человек, все как один усталые и хмурые, поинтересовались только одним:
– А что, долго ещё наша Дева думает воевать?
И когда Клод смутилась и не сразу нашла, что ответить, покачали головами, как люди, которые никакого ответа и не ждали.
– Чего вы от парня хотите? – сердито буркнул рыцарь, который взял Клод в отряд. – Что он знает, если с Парижской осады Деву не видал? Сам небось удивляется. Но к войску идёт! И вы тоже… того… сильно не мудрите… Без нас найдётся кому решить, долго или не долго…
Он по-отечески потрепал Клод по плечу, и та решилась спросить:
– Так вы все не хотите, чтобы Дева и дальше воевала?
Рыцарь сплюнул корешки, которые постоянно жевал, немного подумал и пожал плечами.
– Хочу, не хочу – кому до этого дело? У меня дочь, как она… Вот и спроси, хочу ли я, чтобы девица в её-то годах носила штаны, да посреди солдат тёрлась?
– Но Жанна не простая девушка – её Господь такой судьбой обременил!
– Господь и сына своего к людям посылал… – вздохнул рыцарь и перекрестился. – На то он и Господь. А нам, ничтожным, и своих детей жалко, и чужих пожалеть грехом не считаем… Жизнь короткая, и соблазнов в ней много. Наперёд не угадаешь какой куда заведёт. Разве что про власть все понимают – у кого она в руках, тому покоя не видать. Но за власть более всего и бьются. И покоя нет никому… Уж коли ей власть нужна, то, что ж… Да только, думаю я, не о том нашей Деве мечталось.
Рыцарь ещё раз вздохнул и затих, глядя в гриву своему коню. Но, когда Клод уже перестала ждать от него ещё каких-то слов, вдруг тихо договорил:
– Она ведь, Дева твоя, что обещала уже сделала. А о большем её и не просили. И, куда уж больше-то? Царствия небесного на земле всё одно не будет.
«Не будет…», – далёким колоколом качнулись в голове Клод эти последние слова. А ведь действительно, не будет. И не о царствии небесном она запечалилась, а о том, как оказалось несбыточном, что было для них с Жанной когда-то главной мечтой – понятной, прекрасной и неизбежной! Обязательно неизбежной, потому что верилось тогда – так светло верилось в это самое царство небесное! Что сойдёт оно на землю вместе с миром! Установит свой справедливый закон рукой истинного короля, в которого тоже верилось настолько, что изо всех преград на пути единственно серьёзным представлялось только расстояние до Шинона…
Эх… Как же давно и далеко это было!
Теперь оттуда долетает только глухой и тревожный звон колокола.
Когда они потом встретились в Ланьи, перед алтарём с ожившим ради мига крещения младенцем, нужно было, наверное, сказать обо всём прямо и честно… Но Клод тогда показалось, что Жанна и сама всё поняла. И, что теперь, наконец, они уйдут, как и собирались. Вот только завершат при войске дела, которые требовали завершения именно от Девы это войско под свои знамёна призвавшей, и сразу уйдут. Неважно куда. Если и не в Домреми, то, хотя бы в Шамптосе. Там у господина де Ре замок. Он как-то обмолвился, что готов поселить их там. Или в Тиффоже. Или в любом другом из своих поместий, куда не позволит сунуться уже никому, будь то хоть сам король!
«Нет, ничего не будет!», – снова зазвенела тишина на краю этого просыпающегося поля. «Ничего о чём мечталось, не будет…». И, если теплилась ещё какая-то надежда на то, что можно было уйти… в крайнем случае, сбежать и спрятаться, лишь бы не позволить втянуть себя в новый поход, то теперь стало поздно. Недавнее известие о том, что герцог Бургундский движется на Компьен перечеркнуло все надежды Клод, потому что Жанна, не колеблясь ни минуты, снова подняла знамёна.
– Ближе нашего войска к городу нет никого, – не столько объяснила, сколько отрезала она в ответ на вопросительный взгляд подруги. – А потом – всё! Только Компьен, и всё…
Но Клод и без того чувствовала, что остался им только Компьен.
И вот сегодня, шестого мая, менее чем в дне пути от города, они стояли и словно прощались со всей своей предыдущей жизнью. Потому что, как бы там ни повернулось дело с защитой Компьеня, ничего, как раньше, уже никогда не будет…
– А знаешь о чём они вчера спросили? – пробормотала вдруг Жанна, имея в виду тех, кто с ней теперь воевал. И по её тону стало ясно – время молчания закончилось. – Когда я рассказала весь план действий и разъяснила каждому, что ему надлежит делать, вопрос у всех был один – слышу ли я всё ещё свои голоса?
Она попробовала улыбнуться, но на усталом лице улыбка никак не получалась, выглядела жалко и даже зло.
– Я сказала им – нет. И спросила, неужели всё это до сих пор так важно? Разве план, который я только что предложила, чем-то плох или невыполним? Или всякое дело, которое исходит от нас самих, уже заранее ненадёжно, если не витает над ним чья-то высокая воля? А они мне на это – «с голосами-то, Жанна, надёжнее. Случись что, с нас спросу меньше». Вот так… Я им говорю: какого же спроса вы боитесь? А они только плечи жмут и глаза в стороны отводят. Боятся Господа прежде короля назвать, и короля прежде Господа…
Из горла Жанны вырвался нервный смешок
– Говорю им, я сама буду ответ держать, и перед Господом, и перед королём, ваше дело признать или не признать мой план. Если хорош – бояться нечего, а коли плох, так на то у нас и совет, чтобы всё продумать и подправить. Они помялись немного, потом признали, что план хорош и разошлись. Но я не знаю, есть ли в них вера теперь? Пойдут ли они за мной с уверенностью в победе, или по необходимости простых наёмников? Да и пойдут ли, если вдруг что-то обернётся не так?.. Но даже не это ещё самое страшное…