Уно
Шрифт:
– Ты что, остаешься здесь? – спросил компьютер.
– Да, остаюсь.
– Ты точно в этом уверен?
– Да.
Уно облокотился на спинку кресла и закрыл глаза. Ему было страшно до скрежета зубов. Борясь с невыносимым желанием вскочить и выбежать из Пирамиды до того, как красные цифры превратятся в нули, Уно вцепился в подлокотники кресла так, что побелели костяшки пальцев.
– Еще есть время, – сказал голос. – Ты еще можешь уйти.
– Нет, я остаюсь.
– Ну, что ж, тогда добро пожаловать на борт нашего корабля, Командор.
Не открывая глаз, Уно улыбнулся, и глубоко вздохнул.
… Герингер не мог слышать взрыва, прогремевшего в Кольце Гор, но он, каким-то образом, почувствовал его и вздрогнул, словно этот взрыв прозвучал в его душе.
– Ну, что ж, – прошептал старый лев, – ты сделал свой выбор, значит так тому и быть.
Он медленно пошел прочь с балкона, чувствуя, как игла в сердце становится все острее и острее.
… Конти и Брамс сидели в закрытой на замок комнате у распахнутого настежь окна, и смотрели на звезды.
– Ты знаешь, Брамс, – тихо сказал лисенок, – я знаю, что Уно больше не вернется.
– С чего ты это взял? – вяло спросил попугай, хотя и сам думал о том же самом.
– Он вернулся в Пирамиду, и больше мы его не увидим, – вздохнул Конти. – Мне кажется, что он узнал, кто он такой и не захотел с этим жить. Уно хотел умереть. Когда он уходил, он прощался с нами. Прощался навсегда.
– Конти, а может ты ошибаешься? Может Уно вернется не сегодня, так завтра…
– Нет, не вернется. Я знаю, я чувствую это…
Брамс промолчал. Он обнял лисенка крылом, так они и сидели, глядя на звезды, на созвездия Креста и Треугольника. Быть может им показалось, а может и на самом деле, там рядом с голубой звездой Кеолой, зажглась еще одна звезда серебряного цвета…
97 г