Управление

Он услышал смех и замедлил шаг. Неразборчивая фраза — и снова смех, неприлично откровенный и громкий в безлюдных коридорах Управления. Он толкнул дверь и вошел. Офицеры поднялись при его появлении. Но по-разному. Гарти неторопливо выпрямился за своим заваленным чем попало столом и небрежно махнул рукой где-то возле уха.

— Командор?

Улыбаться он не перестал, словно был рад его видеть. Или в самом деле рад? Зато перестала смеяться его собеседница. Вскочила с кресла, как пружиной подброшенная, и теперь стояла, опустив руки по швам и глядя на него напряженными глазами. Волосы, обычно собранные на затылке, сейчас свободно спускались ниже плечевой нашивки. Он поднапряг память. Управление традиционно считалось мужской епархией и женщин здесь работало не так уж много. Кажется… да, год назад…

— Младший офицер Эшли, — сказал уверенно.

Женщина моргнула.

— Да, командор?

Он молчал, не зная, что сказать. Обвел взглядом заклеенные яркими плакатами стены. Гарти кашлянул.

— Не хотите присоединиться, командор?

Он посмотрел на стоявшие на столе чашки с недопитым кофе.

— Пожалуй…

Прошелся по комнате — офицеры, как подсолнухи, повернулись следом. Снял плащ и положил на подоконник.

— Один момент, командор, сейчас подогрею, — суетился Гарти. Кофе в чашках уже остыл, но не допит — сидят давно, но больше разговаривают, чем пьют. Не то, что сейчас — Эшли словно язык проглотила. По молчаливому кивку командора, помедлив, вновь села, но не так, как раньше — свободно откинувшись на спинку стула, скрестив вытянутые ноги — прямо, точно по вызову у него в кабинете, сложив руки на плотно сомкнутых коленях. Холт начал жалеть, что заглянул сюда. Испортил веселую компанию…

Гарти, подъехавший к нему с чашкой кофе, заметил:

— Сандерс тоже любил сидеть здесь, на подоконнике. Говорил, отсюда видно весь город.

Холт сделал глоток — очень крепкий кофе, слишком крепкий — глядя вниз, на разноцветный поток машин, движущийся по мокрой улице. Он не знал, что Сандерс бывал здесь. Он многого не знал.

— Он часто приходил сюда?

— Когда как, — охотно отозвался Гарти. — То неделями не появлялся, то каждый вечер. Славный парнишка.

И добавил, словно спохватившись:

— Был.

Холт поднял набрякшие веки. Младший офицер Эшли сидела, уставившись в свою чашку. А как часто она здесь бывала? И как близко знала Сандерса? Он любил женщин…

Холт медленно провел взглядом по замкнутому лицу Эшли — ничего примечательного, запоминающегося — идеальное лицо человека в толпе. Разведчика. Женщины Управления предпочитали короткие стрижки или аккуратное «каре». У Эшли волосы были несколько длинноваты. Ее ресницы дрогнули, и он отвел взгляд. Снова глотнул кофе, раздумывая, что бы еще спросить о Сандерсе. О чем он говорил? Над чем смеялся? Нравился ли ему крепкий несладкий кофе? Ухаживал ли он за младшим офицером Эшли?

Вышеупомянутая Эшли поставила чашку на стол и встала.

— Прошу прощения, командор. Я могу идти?

Холт тоже поднялся.

— Поздно. Спасибо за кофе, Гарти. Ты домой?

— Нет, еще повожусь, — тот подмигнул карим лукавым глазом. — Спокойной ночи, командор! Заходите, как захочется словечком перемолвиться.

Эшли молча кивнула архивариусу, помедлила у дверей, пережидая старшего по званию. Она явно не горела желанием ехать с ним в одном лифте и вошла следом лишь когда, придержав дверь, командор взглянул на нее вопросительно. Если бы лифт двигался не так быстро, молчание стало бы просто неприличным. Эшли упорно не сводила глаз с указателя этажей. Он и не замечал, что действует на женщин подобно Медузе Горгоне…

Офицеры вышли в гулкий от пустоты вестибюль. Дежурный, едва не подавившись бутербродом, вскочил, приветствуя командора и открывая замок двери. Они вышли в моросящий сумрак, одновременно подняли головы к небу и запахнули плащи. Эшли зябко поежилась, не торопясь выходить из-под козырька. Командор мельком взглянул на нее.

— Вам куда?

— В офицерское общежитие.

Он кивнул.

— Садитесь в машину.

— Но я…

— Садитесь.

Подчинившись с видимой неохотой, она собиралась хотя бы сесть на заднее сиденье, но Холт уже открыл перед ней дверь. Водил он почти всегда сам. Волосы женщины намокли; когда она откинула их с лица, слабо пахнуло духами. Приятный запах.

— Я знаю это общежитие, — сказал командор. — Сам жил, когда только начал работать в Управлении.

— Вот как? — вежливо сказала Эшли, и он умолк.

Она взглянула в зеркало заднего вида. Раз. Через некоторое время — еще раз. Обернулась. Посмотрела на командора.

— Охрана, — сказал он равнодушно. Неплохая реакция для преподавателя. Хотя не всегда же она была преподавателем…

Холт остановил машину, не доехав до угла здания.

— Спасибо, — сказала Эшли отрывисто. — Спокойной ночи, командор.

— Вы хорошо знали Сандерса?

Ее рука замерла на ручке двери.

— Не слишком.

Она подождала, но продолжения не последовало. Кивнув, Эшли открыла дверь и нырнула под дождь. Холт глядел, как, подняв воротник, слегка ссутулясь, она спешит к воротам главного подъезда. Открыл дверь и крикнул:

— Подождите!

Она не услышала или сделала вид. Командор догнал ее уже у двери, перехватил руку, протянутую к звонку.

— Постойте…

Она повернулась.

— Прошу прощения?

Так как Холт молчал, она подчеркнуто внимательно взглянула на его руку. Голос ее стал ледяным:

— Разрешите пройти, командор?

Да она решила, что он… Холт поспешно разжал пальцы, сунул руки в карманы плаща.

— Мне нужно поговорить с вами.

Левая бровь ее слегка приподнялась.

— Сейчас?

— Да.

— Это приказ?

— Просьба.

Отказывать в просьбе командору может только… а кто, собственно, может? Она, колеблясь, посмотрела вверх, на залитые светом окна общежития. Холт понял.

— Разумеется, не здесь. Поужинаем?

Губы ее слегка дрогнули.

— В офицерской столовой?

Он хмыкнул:

— Поищем что-нибудь потише.

— И повкуснее, — добавила Эшли. — Я могу переодеться?

Вольф. Вот уж действительно — волк. Давняя кличка очень подходила ему. Заматеревший, холодный, уверенный. Серые глаза, серые волосы с заметной сединой, худое малоподвижное лицо… Но когда он сидел там, на подоконнике, вдруг очень напомнил ей Сандерса — поворот головы, манера держать чашку… Рик так хотел походить на своего кумира.