Упрямец
Шрифт:
— Ждите у входа. Никого не впускать.
Охрана поклонилась и отправилась прочь, выполнять приказ. Лангос теребил бороду, не зная, что сказать.
— Наконец, решил нас покинуть? — Спросил он.
— Моя работа здесь сделана. Не вижу смысла задерживаться дольше, чем это необходимо. Впрочем, позаботиться о твоей дочери я так и не сумел. — Ответил Нокс ровным тоном.
Лангос нервно улыбнулся и хихикнул в неловкости.
— Мда. Нянька из тебя никудышная, это правда.
— Но воспитатель неплохой. Я знаю, как угомонить проблемных детей и тех, кто упорно ими притворяется.
Лангос разразился приступом хохота. Адепты посчитали, что он свободен от проклятья. Теперь барон выглядит куда свежее. Кожа приобрела здоровый розоватый оттенок, обвисшие скулы приподнялись, из-под глаз ушли мешки. Нокс слегка ухмыльнулся в ответ. Витавшее в воздухе напряжение разветрилось.
— Прости, я был неправ и подверг твою жизнь ненужной опасности. — Сказал Лангос виноватым тоном.
— Не стоит, барон, — тут же открестился Нокс. — Все мы ошибаемся. В твоем случае удалось избежать трагедии, этого мне достаточно.
Нокс закончил обтирать бока скакуна, бросил тряпку и утер пот.
— Как ты себя чувствуешь? Какие-нибудь странные ощущения, перемены, пугающие сны или мысли?
— Сны? Кошмаров хоть отбавляй, спасибо. А как еще? Держу пари, любой бы на моем месте обделался. Если бы его пыталась сожрать безумная тварь, которая промыла мозги и явилась в образе несуществующей дочери. Слава Владыке, я оказался покрепче, спасибо моему кишечнику за стойкость. Голова как в тумане, но постепенно прихожу в себя. Однако кое-что меня беспокоит, Нокс. Как я мог оказаться в такой ситуации? Почему именно я?
Теург вздохнул и пристально посмотрел на барона. Он пытался подобрать нужные слова. Это все равно, что объяснять ребенку основы мироздания. Так же не просто.
— Мы на большом поле боя, барон. Битва Владыки и Темного идет каждое мгновение уже тысячи лет. Даже сейчас она продолжается. В этом титаническом сражении все мы — заложники, участники и в то же время приз победителю. Случиться такое могло с каждым. Ты всего лишь оказался на пути у этой непреодолимой силы, вот и все.
— Да, но Ольния защищена барьером! — Возразил барон. — Таким, что даже Эшт с зависти давится! Как?
Нокс озадаченно хмыкнул и перевел взгляд в сторону.
— Этого я не знаю. Новая загадка, которую предстоит разгадать.
Барон заметно погрустнел.
— Она все еще снится тебе, не так ли? — спросил Нокс. Он догадывался.
— Да. Ее жизнь… она словно стала частью меня. Я вижу фрагменты, ощущаю ее печаль. Это невыносимо. Та кровь. Как ты думаешь, Нокс, я обречен?
Теург подошел и положил жилистую руку на плечо Лангоса.
— То существо, которое называлось Ариадной — это проклятое создание. Отродье Темного. Ни больши, ни меньше. Ты попался под руку. Она промыла тебе мозги, пичкала своей кровью и вместе с Ластером, который был таким же невольным слугой, заставила исполнять свою волю. Тебя просто обманули. Ты не она, ты не проклят. Адепты проверили тебя с головы до пят и не нашли ни капли скверны.
Нокс отпустил плечо барона и сделал несколько шагов обратно к мицелану.
— Все образуется, забудь об этом как о страшном сне и живи дальше. Наш мир слишком хрупок, чтобы зацикливаться на таких вещах. Каждым ужасным делом и нечистым помыслом мы делаем Темного сильнее.
— Должен ли я забыть, Нокс? — Спросил Лангос, в его голосе звучало отчаяние. — Ведь я же барон! Правитель, который допустил чудовищное предательство!
— Не допустил. Мы не позволили. Поверь. Есть вещи куда страшнее, чем то, через что ты прошел. И деяния куда ужаснее.
— Ты, ты так спокойно обо всем этом говоришь. Пройдя через нечто подобное… Ты не боишься стать игрушкой темных сил? Неужели тебе не страшно?
На мгновение теург замолчал и замер.
— Страшно, — признался Нокс, — даже очень. Я видел кошмары, которые сломили бы любого. Но все еще стою на ногах. Я не один, барон. Мою руку направляет Владыка. У меня есть боевые братья. Я знаю ради чего борюсь и понимаю, что другого выхода у меня нет. Его нет ни у кого. Я исполняю свой долг. Исполни и ты свой.
— Красноречиво, — усмехнулся барон.
Лангос потер бороду и пробормотал что-то насчет вдохновляющей речи и того, что место Ноксу в ораторах.
— Тебе никогда не хотелось спокойной жизни? Без чудовищ, мрака и прочей липкой дряни, которая пытается тебя сожрать, подчинить или бог весть как еще изнасиловать твои разум и тело?
Нокс поднял вопросительный взгляд.
— Я не последний человек, Нокс. Я член благородного дома Латвер, одного из самых могущественных родов. По мне — так самого могущественного. Мне всегда нужны люди. Верные своим убеждениям, сильные и честные. Я бы мог предложить тебе место, подальше от всех ужасов, которые терзают вашего брата на каждом шагу.
Нокс поднял ладонь отрицательном покачал головой.
— Прости, барон. Твое предложение мне льстит. Но я служу только Владыке, он один направляет меня. Я не могу оставить свой долг.
— Что ж, если передумаешь…
— Это невозможно, барон. Моя жизнь посвящена Ему и никому более. Я не волен ей распоряжаться.
— В таком случае возьми золото, возьми хоть что-то! Клянусь именем Светлого, Лангос Латвер никогда не был скупердяем, он умеет благодарить, как того требует честь!
— И награды мне не нужно, барон. Впрочем провизия бы не помешала.
Барон потер лицо ладонью и шумно выдохнул.
— Фух. Какой же ты упрямец! Эх, молодость, молодость. Будет тебе провизия, юноша. Столько, что не сможешь увезти. Я распоряжусь. А пока у меня есть дела. Не пристало владыке Ольнии лясы точить да без дела стоять.
Лангос развернулся, приосанился и с гордым видом вышел из конюшни.
Нокс проводил его взглядом и тихо усмехнулся. Перекинув ногу через седло, он взгромоздился на мицелана.
— Ну что, двигаем?