Чтение онлайн

Уже удалившись от дворца на почтительное расстояние, Фортунато обмолвился, наклонившись к окошку кареты, в которой ехала Мерседес.

– Мариано не напутствовал нас, как всех других отъезжающих…

Мерседес поежилась. В памяти всплыла жуткая сцена в кабинете. Она убила старого человека, чтобы спасти своего любовника. На какое еще преступление она готова пойти ради него?

«Я погубила свою душу из-за кого-то безвестного…»

Как ей хотелось задать ему прямой вопрос – кто ты, как твое имя? Но ведь если она получит ответ, то станет уже на самом деле величайшей грешницей, сознательно изменившей венчаному супругу.

Она предпочла переменить тему разговора.

– Ты не ошибаешься насчет дона Мариано? Он выглядит таким… – ей нелегко было найти определение его характера, – бесчувственным.

– Да, он не похож на своего отца, – сухо ответил Ник.

– А жене Мариано явно не понравилось, что праздник так грустно и быстро закончился.

Ник усмехнулся:

– Конечно, ей не по нраву носить теперь долгие месяцы траур по тестю.

Наконец она набралась мужества спросить:

– Ты выведал их секреты? Как ты теперь поступишь?

Он обвел взглядом горизонт. Суровые горы и дышащие влагой долины. Земля контрастов, не прощавшая лени и пренебрежения, но готовая щедро отблагодарить за любовь и ласку. Она стала его домом.

После некоторого раздумья Ник решил полностью открыться Мерседес:

– В условленном месте в Гран-Сангре меня ожидает агент президента. Я передам ему всю информацию. – Он взглянул на нее, пытаясь прочесть по ее лицу, как она отнеслась к его словам, и добавил: – Я видел человека, который предавал Хуареса. Его надо разоблачить немедля!

– Поступай так, как велит тебе долг. Я не могу помешать тебе.

– Да, ты не можешь помешать… если только… не захочешь увидеть меня мертвым. – Тон его был безжалостным. Жизнь его находилась в ее руках, а также их общее будущее, связанное с рождением ребенка. Но не тешит ли он себя химерами? Есть ли оно впереди – это счастливое будущее? Мало что зависит от самого Ника. Он может только питать надежды…

Они продолжали путь в молчании. Мерседес всматривалась в лицо мужчин из их вооруженного эскорта, гадая, кто еще из людей, рожденных и выросших на земле Альварадо, перешел во враждебный лагерь. Как она была слепа! Вероятно, ее со всех сторон окружали люди, разделяющие взгляды ее любовника. Причем от победы революции они рассчитывали получить гораздо больше, чем он. Выходит так, что он поступает бескорыстно и даже во вред себе?

Может ли она считать его предателем своего сословия, когда даже не знает, откуда он взялся и кто он такой? Но она поняла окончательно, что это ей безразлично. Она полюбила его больше собственной жизни, и теперь у них одна общая дорога.

После промежуточной ночевки в пустоши они прибыли в Гран-Сангре, и Ник позаботился, чтобы Ангелина тут же взяла под свое крыло утомленную Мерседес. Его скорее беспокоило не здоровье, а душевное состояние беременной женщины после пережитой трагедии.

Убедившись, что Мерседес задремала в теплой ванне, а кухарка приготовила целебный успокаивающий настой из трав, он направился в кораль за свежей лошадью для короткой поездки в Сан-Рамос. При удачном стечении обстоятельств он успеет обернуться туда и обратно до наступления темноты, если, конечно, Порфирио Эскандидо хозяин своему слову.

Хиларио тепло приветствовал хозяина, но не стал интересоваться, успешно ли он выполнил свою миссию в поместье Варгаса.

– Я оседлаю вам того черного отличного конька, что мы пригнали с пастбищ с последним табуном. Я поработал с ним, и, надеюсь, вы будете довольны результатом.

– Веди коня, а я приготовлю седло и сбрую.

Ник ласково простился со своим великолепным серым, который устал после долгого перехода и теперь блаженно похрустывал зерном в стойле. Ник распряг его, погладил по влажному темному носу, подул в ноздри. Конь не так давно сослужил ему хорошую службу.

Ник перенес седельные сумки на другую лошадь, проверил винтовки и наличие боеприпасов. Сан-Рамос находился во власти республиканцев, но дороги были опасны, особенно для всадника, путешествующего в одиночестве.

Он взвалил на плечо тяжелое седло, и в это время у входа в конюшню появилась Мерседес. На ней был светлый шелковый халатик, волосы еще не просохли после купания. Она выглядела хрупкой и трогательной по сравнению с ним, высоким, сильным, пропыленным, вооруженным до зубов.

Волчьи глаза его сверкнули алчным желанием, но он не проронил ни слова, лишь молча встал перед ней.

Ник вдыхал аромат лаванды, исходивший от ее волос, жаждал коснуться ее нежной кожи, открытой взгляду распахнутым воротом халата. Чувствовалось, что ее пульс бьется учащенно, и она набирается мужества, прежде чем заговорить.

– Ты едешь на встречу с хуаристом?

– Я должен… Время не ждет. Мариано, возможно, заподозрил, что его заговор раскрыт. Ведь он далеко не дурак.

– Тогда он вдвойне опасен. Останься… Пусть война минует нас.

– Это невозможно, – терпеливо объяснил он. – По причинам, тебе известным.

Мерседес глубоко вздохнула. Он не был ей супругом, но она отдалась ему, простила ему все, даже совершила ради него убийство. И вот теперь он платит за любовь тем, что рискует своей столь драгоценной для нее жизнью из-за целей ей все равно непонятных, несмотря на все его объяснения.

– Ты говорил, что устал от войны… от смертей.

В ее голосе была и мольба, и обида, и это ранило ему сердце.

– Да, говорил. Но кровопролитие продолжится, если Варгаса не остановить.

– Пусть его остановит кто-то другой. Ведь ты обещал оберегать меня… и не покидать никогда, а сам вновь уходишь на войну.

– Я не ухожу на войну. Я только доставлю полученные сведения, – понемногу Ник начинал раздражаться.

– Пусть кто-то из вакеро передаст их. Я уверена, что в Гран-Сангре полно хуаристов.

– К сожалению, эта миссия целиком возложена на меня.

Он уже собрался поведать ей о шантаже, которому подверг его Маккуин, но следующие ее слова опередили его порыв.

Шагнув ближе и положив ладони ему на грудь, Мерседес сказала:

– Пожалуйста, Лусеро, останься… сделай это ради… своей жены.