Ураган
Шрифт:
К счастью, к тому времени, когда Кейт достаточно повзрослел, чтобы ходить на охоту, в Майами уже практически некого было стрелять, за исключением крыс и низко летающих чаек. Каждую осень Кейт приставал к отцу, чтобы тот взял его на охоту в Бит Сайприс Свамп или в частные охотничьи заповедники в Эверглейдс, где охотники гонялись за оленями по воде на гидропланах и стреляли животных в упор. Старший Хигстром боялся такой охоты и не чувствовал спортивного азарта в убийстве, но сын его бывал ужасно счастлив, бросая гранаты в подраненных молодых оленей.
И вот одним таким ужасным утром отец Кейта Хигстрома поклялся навсегда бросить охоту. Они ехали на болотном вездеходе размером с танк, преследуя в азарте усталую, старую рысь. Внезапно Кейт начал беспорядочно палить в небо... там летел белоголовый орлан, на которого, как оказалось, охота была запрещена федеральными властями. Преступления удалось избежать, потому что молодой человек был отвратительным стрелком, но в пылу пальбы Кейт умудрился отстрелить отцу левое ухо.
Оглушенный, истекающий кровью, старший Хигстром рухнул в болото, испытав при этом необычайное облегчение, словно кто-то медленно обернул его голову прохладной белой простыней. Да, травма ужасная, а глухота (если о ней станет известно) будет стоить ему работы авиадиспетчера. Но с другой стороны, никто уже на заставит его ходить на охоту с бестолковым сыном!
Чувство вины за этот несчастный случай постоянно преследовало Кейта Хигстрома. Отец оправился от ранения и был настолько добр, что не упоминал об этом случае более одного или двух раз в день. Но уже давно угрызения совести у Кейта перешли в молчаливое возмущение поведением отца, сын понимал, что отец использует отстреленное ухо как предлог, чтобы не ходить с ним на охоту по выходным. В результате пластической операции к голове старшего Хигстрома приделали прочную копию уха из полиуретана, а хороший слуховой аппарат позволил восстановить слух на 81 процент. И все же он упорно отказывался брать в руки ружье. «Доктора запретили», – решительно заявлял старший Хигстром.
Кейту очень трудно было найти себе компаньонов для охоты. Когда бы Кейт ни приглашал на охоту друзей, у них всегда находились важные дела. Расстроенный Кейт проводил долгие и скучные выходные за чисткой ружей и просмотром видеокассет с любимыми эпизодами из передач «Американ спортсмен». А если в указательном пальце появлялся невыносимый зуд, Кейт уезжал в Тамиами Трейл и останавливался у канала. С наступлением темноты он заряжал двустволку, надевал на голову фонарь и бродил вдоль берега. Обычно его целями были черепахи и опоссумы, любая другая живность, побыстрее и похитрее, ускользала от него.
Вскоре после урагана Кейт Хигстром заметил перед соседской лужайкой коров и кобылу. Обитатели квартала, собравшиеся на тротуаре, смеялись и фотографировали животных, для людей это было небольшое развлечение после тяжелых испытаний, связанных с ураганом. Вечером, выпивая с приятелями в ирландской пивной на Кендалл-драйв, Кейт спросил:
– А сколько весит корова?
– Ну ты даешь, Кейт. Зачем тебе это? – поинтересовался один из приятелей.
– Я не шучу. Больше, чем лось? По моей улице бродят несколько бездомных коров.
– Это из-за урагана.
– Да, но сколько все-таки весит корова? Больше, чем мул? – Кейт допил пиво и поднялся. – Пошли на охоту, парни.
– Сядь, Хигстром.
– Так вы идете или нет?
– Лучше выпей еще пивка, Кейт.
Рыгнув, он направился к двери. Приехав домой, Кейт прошмыгнул в гостиную и достал из оружейного шкафа старое дедовское ружье. Захватив коробку с патронами и пьяно посмеиваясь над тем, что никто из домочадцев не проснулся и не заметил его, Кейт надел выписанный по почте камуфлированный комбинезон, натянул сапоги, закрепил на голове фонарь и отправился поохотиться на коров.
Коровы уже не паслись на лужайке соседа. Пригнувшись, Кейт потихоньку двинулся вдоль квартала. Ему казалось, что он легкий, как перышко, и опасный, как змея. Кейт решил, что привяжет убитую корову к буферу своей «хонды» и оттащит тушу к ирландской пивной, где пьянствовали его трусливые приятели. Он хихикнул, представляя, какой получится спектакль.
В качестве укрытия Кейт использовал кучи обломков, бесшумно передвигаясь от одной к другой. Улица была пустынной и темной, в домах на северной стороне до сих пор отсутствовало электричество. Проходя мимо дома Уллманов, Кейт Хигстром услышал какой-то шум на заднем дворе... глухое фырканье. Он решил, что туда, наверное, забрела кобыла. Когда Кейт завернул за угол гаража, луч его фонаря осветил пару блестящих глаз цвета индиго, громадных, как пепельницы.
– Черт побери! – воскликнул Кейт.
Огромное животное стояло возле наполовину высохшего плавательного бассейна Уллманов. Луч фонарика запрыгал вверх и вниз, судя по габаритам, это была не корова. Животное было огромным, как трактор, с острыми, изогнутыми и наклоненными вниз рогами, и совсем не напоминало домашнее животное.
Кейт Хигстром понял совершенно точно, что за животное стоит перед ним. Он же видел в передаче «Американ спортсмен», как Джимми Дин и Курт Говди убивали точно таких же монстров. Господи, но ведь это было в Африке. Не в Майами, штат Флорида.
Кейт предположил, что, возможно, слишком много выпил и это уставившееся на него огромное животное с овальными глазами просто ягненок, увеличенный в несколько раз пивом «Будвейзер».
Животное снова фыркнуло, выбросив две струи соплей, затем опустило голову и копытами размером с утюги, которыми пользуются в прачечных, проделало борозду в только что вновь засаженной травой лужайке Уллманов.
– Ни фига себе, – пробормотал Кейт Хигстром, поднимая дедовское ружье. – Да это же южноафриканский буйвол!
Он выстрелил и, естественно, промахнулся. Дважды.
Выстрелы разбудили мистера Уллмана, банкира по профессии, недавно приехавшего из Копенгагена. Мистер Уллман выглянул из окна спальни как раз в тот момент, когда огромный буйвол пустился галопом через его двор, сбив и затоптав по пути Кейта. Он моментально позвонил в полицию и сообщил о случившемся. Правда, он еще плохо говорил по-английски, но полиция, в конце концов, поняла, что хотел сказать мистер Уллман фразой «несчастный ковбой серьезно протыкан».