Чтение онлайн

Музыка смолкла. Лю Шэн, взявший на себя управление погребальной церемонией, встал и сделал знак рукой. Все поднялись и почтили память усопшего тремя глубокими поклонами.

— Откроем… — тихо проговорил возчик. — Пусть жена в последний раз посмотрит на нашего дорогого брата.

Он сдвинул крышку гроба. Женщина вскочила.

— Подожди, — остановил ее старый Сунь, — вытри прежде глаза. Нельзя орошать слезами покойника [22] .

— Будь осторожна, — предостерег старик Тянь, — близко не подходи, чтобы твоя тень не заслонила гроба.

— Это может повредить твоему здоровью, — пояснил возчик Сунь.

Но жена Чжао Юй-линя судорожно вцепилась пальцами в край гроба и не мигая смотрела на восковое лицо мужа, обрамленное черной бородкой. Из ее глаз катились крупные, как бусы, слезы.

Старик Сунь быстро прикрыл лицо покойника своим рукавом, осторожно отстранил женщину и задвинул крышку. Крестьяне по одному стали подходить к гробу. Вспоминали заслуги погибшего, говорили, что всегда будут помнить о нем. Старый Сунь старательно вытер глаза и с искренним чувством заговорил:

— Брат Чжао был лучшим из нас. Он шел впереди, он работал для нашего блага, терпел лишения и невзгоды, чтобы нам теперь жилось хорошо. Это был настоящий председатель!..

Сунь сделал остановку, и Бай Юй-шань воскликнул:

— Будем учиться у председателя Чжао честно служить народу!

— Будем учиться! — хором повторили все.

— Скажу к примеру, — продолжал возчик. — Когда делили имущество помещика, брат Чжао отказался от хороших вещей и получил в третью очередь то, что осталось… Или вот еще… Да будет тебе плакать… — обратился он к вдове. — Плачешь, а у меня у самого сердце разрывается, и я все слова забываю… Так вот, о чем это я собирался сказать? Да! Он, говорю, умер за всех нас. Поэтому теперь мы должны помочь… А кому, я вас спрашиваю, помогать: мертвым или живым?

— Живым! Живым! — ответила толпа.

— Вот и я тоже говорю! Кому сейчас труднее всех? Семье нашего дорогого брата! Поможем зерном, чтоб ей не было голодно, одеждой, чтоб не было холодно, лаской и заботой, чтоб легче было горе перенести. Как вы на это смотрите?

— Согласны! Все согласны!

— А если согласны, пусть каждая группа выберет одного представителя и посоветуемся, как помочь! — предложил Чжан Цзин-сян.

Сяо Сян подозвал Лю Шэна и Сяо Вана. Они отошли в сторону и о чем-то посовещались. Затем начальник бригады приблизился к гробу. Как ни старался казаться спокойным этот человек непреклонной воли и железного характера, каждый жест, каждое слово выдавали его волнение.

Силясь придать своему голосу твердость, Сяо Сян медленно заговорил:

— Товарищ Чжао Юй-линь был передовым человеком нашей деревни. У него мы будем учиться бескорыстию, мужеству и самопожертвованию. Он погиб ради нас, и лучшей памятью ему будет, если бедняки сделают свой крестьянский союз, первым председателем которого был Чжао Юй-линь, крепким как сталь. Товарищ Чжао Юй-линь являлся кандидатом в члены коммунистической партии Китая и пожертвовал жизнью ради народа, как настоящий коммунист. Представляя здесь партию, я довожу до всеобщего сведения, что товарищ Чжао Юй-линь посмертно принят в члены коммунистической партии Китая!

Раздались возгласы одобрения. Вновь зарокотали трубы и загудели гонги. Взвилось шелковое знамя крестьянского союза. Женщины запели песню «Без коммунистов и Китая нет!» Бай Юй-шань, Хуа Юн-си и трое бойцов отряда самообороны дали залп из винтовок.

Вся деревня, кроме родственников и прислужников помещика, проводила своего председателя до места последнего успокоения. Музыканты играли «Плач у Великой стены». Впереди процессии реяло красное знамя.

— Учитесь у Чжао Юй-линя честно служить народу!

— Уничтожим банды Чан Кай-ши, отомстим за нашего председателя!

Через северные ворота процессия вышла к берегу реки. Ли Всегда Богатый и несколько молодых парней вырыли глубокую яму рядом с могилой Цюнь-цзы.

Когда гроб медленно опускали в могилу, вдова Чжао, стоя на коленях, жгла золотую бумагу. Под вечерним солнцем над зыбким морем бурых колосьев гаоляна и сверкающим зеркалом реки торжественно плыла скорбная мелодия, поглощая стоны, заглушая рыдания.

Вскоре после того, как Го Цюань-хай и другие раненые вернулись из больницы, начальника бригады по телефону вызвали в уездный город на совещание.

Из этого разговора Сяо Сян понял, что уездный комитет партии намерен перебросить его на другую работу. В ту же ночь Сяо Сян собрал всех членов бригады, чтобы обсудить ближайшие задачи. Руководителем в деревне Юаньмаотунь решили оставить Лю Шэна.

Перед отъездом Сяо Сян зашел в крестьянский союз. Го Цюань-хай лежал на кане. Он еще не совсем поправился после ранения. Начальник бригады присел возле него, закурил и участливо спросил:

— Как дела, старина Го? Болит?

— Болеть не болит, немочь изводит…

— Это ничего, отлежишься. Вот что, председатель Го. Оставляем мы тебе здесь на подмогу Лю Шэна. Командир отделения Чжан тоже остается. Ты почаще советуйся с ними о всех делах.

— Боюсь, начальник, не выйдет у меня, не сумею я наладить работу…

— А зачем бояться? Никогда не робей. Все выйдет. Только привлекай побольше бедняков, почаще да подольше толкуй с ними: народ — наша главная опора.

— А что сейчас делать крестьянскому союзу? — спросил Го Цюань-хай.

Сяо Сян задумался.

— Работы немало… — медленно проговорил он после недолгого молчания. — Вот, например, как ты полагаешь насчет Ду? Сколько у него земли?

— Ты про Ду Шань-фа спрашиваешь?

Сяо Сян кивнул.

— Здесь восемьдесят шанов. Это я наверняка знаю, а сколько в других деревнях, сказать ничего не могу.

— Хорошо… — в раздумье протянул Сяо Сян и вдруг оживился. — А вот как крестьяне к нему относятся? Сумеешь поднять бедняков на борьбу с ним? Пойдут на такое дело?