Урочный час
Шрифт:
— Ешь помедленнее, — сказала мать.
— Не могу, меня Бур ждет.
— Кто это Бур? Странное имя.
— Ты его не знаешь, — сказала Мышка.
— Разве в нашем квартале поселился новый мальчик?
— Еще какой новый, — сказала Мышка, принимаясь за вторую порцию.
— Который же это — Бур? Покажи его мне.
— Он там, — уклончиво ответила Мышка. — Ты будешь смеяться. Все только дразнятся да смеются. Фу, пропасть!
— Что же, этот Бур такой застенчивый?
— Да. Нет. Как сказать. Ох, мам, я побегу, а то у нас никакого вторжения не получится.
— А кто куда вторгается?
— Марсиане на Землю. Нет, они не совсем марсиане. Они... ну не знаю. Вон оттуда, — она ткнула ложкой куда-то вверх.
— И отсюда. — Миссис Моррис легонько тронула разгоряченный дочкин лоб.
Мышка возмутилась:
— Смеешься! Ты рада убить и Бура, и всех!
— Нет-нет, я никого не хотела обидеть. Так этот Бур — марсианин?
— Нет. Он... ну не знаю. С Юпитера, что ли, или с Сатурна, или с Венеры. В общем, ему трудно пришлось.
— Могу себе представить! — Мать прикрыла рот ладонью, пряча улыбку.
— Они никак не могли придумать, как бы им напасть на Землю.
— Мы неприступны, — с напускной серьезностью подтвердила мать.
— Вот и Бур так говорит. Это самое слово, мам: не...при...
— О-о, какой умный мальчик. Какие взрослые слова знает.
— Ну и вот, мам, они все не могли придумать, как на нас напасть. Бур говорит... он говорит, чтобы хорошо воевать, надо найти новый способ застать людей врасплох. Тогда непременно победишь. И еще он говорит, надо найти помощников в лагере врага.
— Пятую колонну, — сказала мать.
— Ага. Так Бур говорит. А они все не могли придумать, как застать Землю врасплох и как найти помощников.
— Неудивительно. Мы ведь очень сильны, — засмеялась мать, убирая со стола.
Мышка сидела и так смотрела на стол, будто видела на нем все, о чем рассказывала.
— А потом в один прекрасный день, — продолжала она театральным шепотом, — они подумали о детях!
— Вот как! — восхитилась миссис Моррис.
— Да, и они подумали: взрослые вечно заняты, они не заглядывают под розовые кусты и не шарят в траве.
— Разве что когда собирают грибы или улиток.
— И потом, он говорил что-то такое про мери-мери.
— Мери-мери?
— Ме-ре-ния.
— Измерения?
— Ага! Их четыре штуки! И еще про детей до девяти лет и про воображение. Он очень занятно разговаривает.
Миссис Моррис устала от дочкиной болтовни.
— Да, наверно, это занятно. Но твой Бур тебя заждался. Уже поздно, а надо еще умыться перед сном. Так что, если хочешь поспеть с вашим вторжением, беги скорей.
— Ну-у, еще мыться! — проворчала Мышка.
— Обязательно! И почему это дети боятся воды? Во все времена все дети не любили мыть уши.
— Бур говорит, мне больше не надо будет мыться, — сказала Мышка.
— Ах, вот как?
— Он всем ребятам так сказал. Никакого мытья. И не надо рано ложиться спать, и в субботу можно по телевизору смотреть целых две программы!
— Ну, пускай мистер Бур не болтает лишнего. Вот я пойду поговорю с его матерью и...
Мышка пошла к двери.
— И еще есть такие мальчишки, Пит Бритз и Дейл Джеррик, мы с ними ругаемся. Они уже большие. И они дразнятся. Они еще хуже родителей. Даже не верят в Бура. Воображалы такие, задаются, что уже большие. Могли бы быть поумнее. Сами недавно были маленькие. Я их ненавижу хуже всех. Мы их первым делом убьем.
— А нас с папой после?
— Бур говорит: вы опасные. Знаешь почему? Потому что вы не верите в марсиан! А они позволят нам править всем миром. Ну не нам одним, ребятам из соседнего квартала — тоже. Я, наверно, буду королевой.
Она отворила дверь.
— Мам!
— Да?
— Что такое лог-ги-ка?
— Логика? Понимаешь, детка, это когда человек умеет разобраться, что верно, а что неверно.
— Бур и про это сказал. А что такое впе-ча-тли-тель-ный? — Мышке понадобилась целая минута, чтобы выговорить такое длиннющее слово.
— А это... — мать опустила глаза и тихонько засмеялась. — Это значит ребенок.
— Спасибо за обед! — Мышка выбежала вон, потом на миг снова заглянула в кухню. — Мам, я уж постараюсь, чтоб тебе было не очень больно, правда-правда!
— И на том спасибо, — сказала мать. Хлопнула дверь.
В четыре часа загудел вызов видеофона. Миссис Моррис нажала кнопку, экран осветился.
— Здравствуй, Элен! — сказала она.
— Здравствуй, Мэри. Как дела в Нью-Йорке?
— Отлично. А в Скрэнтоне? У тебя усталое лицо.
— У тебя тоже. Сама знаешь, дети. Путаются под ногами.
Миссис Морис вздохнула.
— Вот и Мышка тоже. У них тут сверхвторжение.
Элен рассмеялась:
— У вас тоже малыши в это играют?
— Ох, да. А завтра все помешаются на головоломках и на моторизованных «классах». Неужели мы тоже году в сорок восьмом были такие несносные?
— Еще хуже. Играли в японцев и нацистов. Не знаю, как мои родители меня терпели. Ужасным была сорванцом.
— Родители привыкают все пропускать мимо ушей.
Короткое молчание.
— Что случилось, Мэри?
Миссис Моррис прикрыла глаза, медленно, задумчиво провела языком по губам. Вопрос Элен заставил ее вздрогнуть.
— А? Нет, ничего. Просто я как раз об этом и думала. Насчет того, как пропускаешь мимо ушей. Неважно. О чем, бишь, мы говорили?