Чтение онлайн

Марика сжала губы.

— Если вы обещаете…

— Теперь мой черед сказать — я еще не сошел с ума! Бежать и попасть в руки этих отвратительных индейцев, которыми кишат здешние места?! На сегодня у меня другие планы. Мне бы лишь глоток этой отравы — губернаторского виски.

Но прошло не меньше пяти минут, пока Дикин получил этот глоток. Минуту Марика развязывала ему руки, а еще четыре ушло на то, чтобы пленник добрел до ближайшего кресла и смог восстановить в руках кровообращение. Вероятно, он испытывал ужасную боль, но, глядя на его спокойное лицо, Марика сказала:

— Пожалуй, Джон Дикин потверже, чем о нем думают другие.

— Мужчине не пристало скулить, — он сгибал и разгибал себе пальцы. — Кажется, вы что-то говорили о напитках, мисс Ферчайлд?

Она принесла ему стакан с виски. Дикин одним глотком отпил половину, удовлетворенно вздохнул, поставил стакан на столик рядом, нагнулся и стал развязывать веревки на ногах. Марика отступила, сжав кулачки. Глаза ее сверкнули от гнева. Потом она выбежала из салона.

Когда через несколько секунд она вернулась, Дикин все еще возился с путами. Подняв голову, он с неудовольствием увидел женский револьвер с перламутровой рукоятью, направленный на него маленькой, но не бессильной рукой.

— Зачем вам оружие? — спросил он.

— Дядя Чарльз сказал, что если меня схватят индейцы… — Она запнулась, потом отчаянно взмахнула револьвером. — Будьте вы прокляты, — вы же обещали!

— Убийца, вор, поджигатель, шулер и трус вряд ли станет держать свое слово, мисс. Нужно быть идиотом, чтобы ожидать чего-либо другого.

Он снял путы, с трудом поднялся на ноги, нетвердо подошел к девушке, довольно небрежно вынул револьвер из ее руки, потом очень мягко усадил ее в кресло и двумя пальцами положил его ей на колени. Вернувшись в кресло, он сказал:

— Не бойтесь, леди. На таких ногах я с места не двинусь. Хотите в этом убедиться?

Марика кипела от гнева, обвиняя себя в нерешительности.

— С меня достаточно было вида ваших рук.

— Сказать по правде, мне тоже не очень хочется на них смотреть. — Он взял свой стакан и сделал хороший глоток. — Ваша матушка жива?

— Почему вас это интересует? — Неожиданный вопрос выбил девушку из колеи.

— Я спросил исключительно для поддержания разговора. Знаете, «трудно разговаривать, когда двое людей впервые встречают друг друга. Так жива ваша матушка, или?…

— Жива, но она нездорова.

— Это нетрудно было предположить.

— Почему вы строите такие предположения? Вообще, какое вам дело?

— Никакого, я просто любопытен.

— Какое милое, светское объяснение, мистер Дикин! Никак не ожидала от вас этого.

— Как-никак, я преподавал в университете. А студентам очень важно внушить, что вы светский человек. Вот и пришлось научиться этому. Итак, ваша матушка нездорова. Это печально. Но это объясняет, почему к коменданту форта поехала его дочь, а не супруга, что было бы гораздо естественнее. Но как раз естественности во всей этой истории изрядно недостает. Например, я полагал бы, что ваше место у постели захворавшей матери, а вас несет… Или так — я нахожу совершенно неестественным, что вам разрешили ехать в форт, когда, по крайней мере, двое ближайших родственников — я имею в виду и вашего отца — знают, что в форте эпидемия смертельной болезни. И что индейцы настроены крайне враждебно… Скажите, мисс Ферчайлд, вам это не кажется странным? Конечно, если отец настойчиво просил вас приехать, то ваши поступки становятся более объяснимыми, но не более понятными. Потому что все равно возникает вопрос о подлинной причине такой странной просьбы. Скажите, он прислал вам письмо? Когда это было?

— Я не буду отвечать на ваши вопросы!

— Помимо всех недостатков, которые так любовно перечислил шериф, у меня имеется еще один, — Дикин улыбнулся тонкой, и на удивление, красивой улыбкой, — нахальная настойчивость. Итак, в письме или… Конечно, он прислал телеграмму! — После недолгого молчания он переменил тему. — Насколько хорошо вы знаете полковника Клермонта?

— Знаете, это уже слишком!

Дикин допил виски, вздохнул и улыбнулся еще раз.

— Возможно, вы правы. — Подобрав путы, он стал связывать себе ноги. — Не будете ли вы так любезны… — Он повернулся, скрестив руки за спиной и набросив на изуродованные узлами запястья веревку. — Только не так туго, как было.

Марика связала его и, едва он повернулся к ней, спросила:

— Зачем все эти вопросы? Почему вас так интересует то, что происходит со мной? Полагаю, у вас достаточно своих проблем, чтобы…

— Спасибо за помощь, мисс. — Дикин крошечными шажками добрел до своего прежнего места, уселся на пол и, опустив лицо, неразборчиво произнес: — Разумеется, вы правы. Просто я стараюсь отвлечься от своего бедственного положения.

Марике в его словах и тоне почудилась какая-то насмешка, но она не стала в этом разбираться. Вернувшись в свое купе, она тихонько заперла дверь, но долго еще не могла уснуть, задавая себе вопросы, подсказанные этим удивительным пленником.

Лицо машиниста Банлона, освещенное отблесками яркого света, который локомотив бросал перед собой, было сосредоточенно. Он вел состав, напряженно всматриваясь в полотно железной дороги. Кочегар Джексон был весь в поту — на этом склоне необходимо было поддерживать максимальное давление пара, и он почти непрерывно подбрасывал дрова в топку.

Справившись с очередной порцией приготовленных чурбаков, он захлопнул дверцу топки, распрямился и вытер лоб грязным полотенцем. В этот момент раздался зловещий металлический скрежет.

— Что случилось? — он посмотрел на Банлона.

Тому некогда было отвечать. Он схватился за тормоз и потянул изо всех сил. По составу пробежала цепная реакция торможения. Поезд стал замедлять ход.

— Этот чертов парорегулятор! — отрывисто ответил Банлон. — Опять эта проклятая стопорная гайка! Звони Девлину, пусть тормозит до упора.

Он снял с крюка тусклый фонарь и стал осматривать регулятор. Потом, заподозрив неладное, выглянул в окно и стал смотреть вдоль состава.

Неожиданная остановка разбудила пассажиров. Некоторые из них вышли из вагонов и смотрели на локомотив.

Но один из них, соскочив с подножки, осмотрелся по сторонам, низко надвинул кепку странного фасона и быстро спустился с насыпи. Убедившись, что он невидим в темноте, он побежал к концу состава.

Первым до локомотива, прихрамывая, добежал полковник Клермонт — он ушиб бедро при торможении. С заметным трудом он взобрался по ступеням в кабину машиниста.

— Черт побери, Банлон! Зачем вам понадобилось пугать нас таким образом?!

— Простите, сэр, но все сделано согласно правилам безопасности. — Он держался подтянуто и корректно. — Стопорная гайка парорегулятора…