Чтение онлайн

Друзья сидели в буфете и пили теплое пиво. У Сер­гея упало настроение. Он устроился за столом напротив входа в зал и поминутно смотрел в ту сторону. Николай насмешливо поглядывал на приятеля, потягивая из ста­кана мутноватое пиво. Откуда-то залетевшая в храм искусства пчела, раздраженно жужжа, торкалась в стек­ло. Сергей, бросив взгляд на вход, поставил стакан, встал и, подойдя к окну, принялся ловить пчелу. Схватив за крылышки, выпустил в форточку.

— Не ужалила? — полюбопытствовал Николай. Сергей залпом выпил пиво и закусил бутербродом с сыром.

— Встретил я в Кунье... — начал он.

— Прекрасную Незнакомку, — перебил Николай.— Я уже слышал. Где же она?

— Во-первых, не она, а он; во-вторых, это была не Прекрасная Незнакомка, а собака, — без улыбки сказал Сергей.

— Про собак я люблю, давай трави.

— Что-то такое было в его глазах... Я окрестил пса Дружком, и он сразу принял эту кличку... Ну, как бы тебе сказать... словно пес почувствовал во мне хозяи­на. .. Даже не хозяина, а друга. Не раздумывая, пошел за мной. Захотел бы, он бы и в вагон вскочил... А когда я уезжал в Нелидово, морда у него была такая грустная, будто он разочаровался во мне. И, веришь, у меня такое ощущение, что я обманул Дружка.

— Ты какой-то чувствительный стал, — усмехнулся Николай. — Пчелу выпустил, теперь вот про собаку вспо­мнил. ..

— Надо было свистнуть, и пес прыгнул бы в там­бур, — сказал Сергей.

Распахнулись двери, и зрители стали выходить в фойе. Стало шумно, в буфете задвигали стульями, заговорили. Друзья встали из-за стола и поднялись в верхний зал. На эстраде устраивались музыканты. Круглолицый с бе­лозубой улыбкой Борис Кудрявцев, трубач, попривет­ствовал их звучной трелью, которую он мастерски извлек из своего инструмента. Борис доводился двоюродным братом Бутрехину.

Когда оркестр заиграл первый фокстрот, Сергей при­слонился к белой колонне. Ему кивали, улыбались. Он тоже кивал в ответ и улыбался, хотя на душе у него было невесело. Знакомых у него в городе было много. У Бутрехина, напротив, почти никого. Он казался суровым и замкнутым. И тот, кто его не знал, никакого желания познакомиться с ним не испытывал, хотя на самом деле Николай был общителен с друзьями, остроумен. Бутре-хин выглядел гораздо старше своих лет. Его широкое с резкими чертами лицо редко озаряла улыбка. В неболь­ших светло-голубых глазах светился ум. Широкие плечи, выпуклая грудь. С первого взгляда было ясно, что этот человек сможет постоять за себя. Наверное, поэтому к нему никто и не приставал. Николай еще ни разу ни с кем не подрался. Сергей и Николай не были похожи друг на друга, однако дружили давно и никогда не ссо­рились. Когда друг уезжал с театром на гастроли, Сергей не мог дождаться того дня, когда тот приедет. Николай тоже скучал, если Волков долго отсутствовал в городе. Язвительный и острый на язык, Сергей частенько подтру­нивал над другом, а тот с завидным терпением сносил все его нападки, но иногда мог дать и сдачи.

Стоя у белой колонны, Волков смотрел в зал и думал о девушке, которую повстречал на вокзале. Хотя он и проводил ее до гостиницы, поговорить им пришлось мало. Сергей даже не спросил, как ее зовут. Вид у девушки был усталый, отвечала она рассеянно, в общем никакого разговора и не получилось, хотя Сергей нарочно вышел с ней из автобуса за две остановки до гостиницы и, об­ливаясь потом, тащил этот проклятый чемодан...

Сергей сказал ей, что вечером в театре (это совсем близко от гостиницы) будут танцы, он надеется, что она придет. На танцы в театр собирается вся молодежь.,. И только Сергей вознамерился спросить, как девушку зовут, ее пригласил к столу администратор заполнять листок приезжих.

Кареглазая незнакомка улыбнулась ему и, обронив равнодушное «спасибо», подошла к столу. Волкову ни­чего другого не оставалось как уйти...

Если она не придет сюда через полчаса, он отправится в гостиницу, может быть, увидит ее в ресторане... Чем больше Сергей думал о деёушке, тем сильнее хотелось ее увидеть.

Ему улыбнулась и помахала рукой Валя Молчано­ва— литсотрудниг отдела писем областной газеты. Он поздоровался, но Валя не успокоилась и знаками при­глашала его подойти.

— С Валькой станцую, — сказал приятелю Сергей и, с трудом проталкиваясь среди танцующих, прошел через весь зал к окну, где стояла Молчанова. Когда-то она нра­вилась Сергею. У Вали был крошечный вздернутый но­сик на смазливом кукольном личике, светлые завитые кудряшки.

— Мне тебя жалко стало, — сказала она. — Стоишь такой грустный....

— У меня горе, — вздохнул Сергей. — Любимая де­вушка не пришла на свидание... Что делать?

— Найди другую.

Сергей горячо пожал удивленной девушке руку.

— Это идея! Я ведь уже хотел в Дятлинке утопить­ся. .. Валька, ты прямо-таки кладезь мудрости! Что бы я без тебя делал?

— Плавал бы на дне Дятлинки, — ответила Валя и первой засмеялась. Зубы у нее были белые, острые.

— Потанцуем? — предложил Сергей.

— Сейчас танец кончится, — сказала Валя. — Только выйдешь на середину зала, а оркестр умолкнет, и чув­ствуешь себя дурой.

— Что нового в редакции? — спросил Сергей.

— Миша Султанов написал острый фельетон, когда опубликуют — вот шум будет... Назаров запорол снимок в номер. Гришка Бондарев получил командировочные, тут же их пропил и — вот ведь додумался, дуралей,— приволокся в подъезд дома, где живет редактор, и заснул у его двери...

— Я вижу, новостей много, — попытался Сергей пре­рвать этот поток информации.

— На летучке опять ругали мою заметку и хвалили твои снимки. Вася Назаров сидел и зеленел от злости... Сергей, скажи откровенно: получится из меня журналист или нет?

— Ты меня только что спасла, а теперь я должен тебя убить? — шутливо ответил Сергей.

Однако Валя Молчанова не приняла шутки и помрач­нела. Журналистка она была никудышная, поэтому ее и перевели в отдел писем. Сиди и отвечай на письма авто­ров. Валя же, как на грех, считала себя выдающейся журналисткой и выпрашивала в отделах разные задания. Из ее статей делали информации, которые беспощадно критиковали на летучках. Валя ухитрялась в малюсень­кой заметке сделать две-три фактические ошибки. Утром начинались звонки из организаций, и Валя представала перед светлыми очами редактора Голобобова. Тем не ме­нее, несмотря на частые разносы, писать не переставала.

— У меня была удачная зарисовка, — сказала она.— Про манекенщицу, помнишь?

— Прости, забыл, — сказал Сергей, и в самом деле забывший про все на свете: к ним направлялась приез­жая девушка. И вел ее под руку Дима Луконин, местный ловелас, не пропускавший ни одной новой девушки. На­верное, во взгляде Сергея было столько откровенной злости, что Дима едва не споткнулся. Он отпустил руку девушки и отошел в сторону, потому что та, забыв про него, подошла к Вале Молчановой и оживленно