Успех
Шрифт:
Скреплял Семейство хорошо проработанный семейный миф. Разрабатывать его начал сам Симон Ди-Ди - по некоторым данным, он даже нанял для этой цели команду психологов. В дальнейшем миф был отшлифован до блеска в нескольких поколениях и превратился в святыню. Основой его было почитание памяти Дедушки, Бабушки и Отца - то есть Симона Дейкстры, Умной Эльзы и самого Ди-Ди - а также героизированная история Корпорации. Так или иначе, это оказалось эффективным средством поддержания корпоративного духа.
Серна Дебрянски-Дейкстра была прямой наследницей Ди-Ди: в её прекрасном теле текла добрая толика крови Профессора и Умной Эльзы. Несмотря на это обстоятельство, Серна уродилась красавицей. Её многочисленные родственники, обязанные своей представительной внешностью услугам косметической хирургии, её обожали и души в ней не чаяли. И, как это было принято в Семействе, не щадили. Девочка росла в обстановке тяжёлого прессинга. С самого раннего детства ей объясняли, что самые страшные, несмываемые оскорбления, которые только может услышать женщина из уст мужчины, звучат как "ты моя красивая дурочка" и "прелесть какая глупенькая". И что ей придётся из кожи вон лезть, лишь бы только не услышать подобное в свой адрес.
Всю свою недолгую жизнь Серна доказывала, что она не глупее и не хуже своих несимпатичных братишек и сестрёнок. Она получала призы на детских утренниках. Потом и кровью зарабатывала в колледже высшие баллы. Давилась серьёзными книжками, когда её сверстники весело прожигали жизнь в ночных клубах. При этом она занималась гимнастикой, ела на ужин сырые овощи и каждый вечер расчёсывала волосы ста взмахами - поскольку взрослые ей объяснили, что её здоровье и красота тоже принадлежат Семейству.
Теперь она возвращалась на Землю после сдачи традиционного экзамена в Галактическом Университете. Несколько лет подряд - тех самых золотых лет, которые многие считают лучшими в жизни - она грызла холодную жесть уравнений. Она засыпала и просыпалась рядом с учебниками, а математические конструкции казались ей реальнее столов и стульев. Она медленно, шаг за шагом, проходила весь путь, пытаясь не только запомнить, но и понять суть теории. Потом она прилетела на ASSHII и взяла два семестра в Галактическом Университете, чтобы отшлифовать усвоенные знания до блеска. Потому что она хотела получить хороший балл, ибо - по неписаной традиции - первая должность, которую предлагали в Корпорации, прямо зависела от балла, полученного на экзамене. И ещё потому, что получить плохую оценку означало признать себя прелесть какой глупенькой.
Серна получила девять баллов из десяти возможных. Победила. Доказала свои права. Впервые за многие годы Серна разрешила себе жить, слушать музыку, видеть людей вокруг себя. Она почувствовала свой пол. Её тело начало смущать её по ночам.
Короче говоря, она была готова влюбиться.
*
– Я поговорила с папой. Он согласен.
Кралевский зевнул, распахнул халат и почесал безволосую грудь. Вообще-то кожа Ввагра Паргентума, которую он привык считать своей, была обильно покрыта жёсткой чёрной шерстью. Но Серне нравилась гладкая кожа, а огорчать Серну по пустякам Оскар не хотел. Поэтому он убрал волосы с груди и всех прочих мест.
– На что согласен?
– на всякий случай уточнил он.
– На то, что мы будем жить здесь.
– Ну хорошо, - Оскар постарался подавить лёгкое разочарование. Он немножечко надеялся на то, что папаша Серны будет просить его переехать в какой-нибудь дворец. Он, конечно, отказался бы - но всё-таки... Вообще, Кралевский был разочарован поведением семейства Ди-Ди. Отец Серны, Уриэль Ди Ди, даже не потрудился познакомиться с будущим зятем. Остальные вели себя примерно так же - как будто его не существует. Оскар понимал, что его появление в жизни дочери, скорее всего, сломало надежды Семейства на какой-нибудь выгодный брак. Но зачем это демонстрировать столь явно?
– Я хочу жить в твоём доме, любимый. У тебя прекрасный дом. Я его уже полюбила.
– Мне он тоже нравится. Интересно узнать, кому он принадлежал раньше.
– О, я наводила справки. Любопытная история. Дом когда-то принадлежал Макгрегорам. Знаешь, тем самым Макгрегорам, которые изобрели первый межзвёздный двигатель. Ещё до того, как Дедушка Симон создал теорию. Потом они разорились, а дом отошёл за долги человеку, который ссужал их деньгами. Но он вступил в ваш Орден...
– А когда умер, Орден наложил на его имущество лапу.
– Не очень-то ты любишь своих единоверцев.
– У меня с ними теологические разногласия.
– Объясни мне как-нибудь, в чём они состоят. Мне это интересно. Или ты считаешь, что я неспособна их понять?
– Нет, нет и нет!
– Кралевский замахал руками, отгоняя даже тень подобного подозрения.
– Просто сейчас это всё уже неважно. Старые дела, знаешь ли.
– Не такие уж и старые. Ты хоть знаешь, что мы сейчас ведём с ними переговоры?
– Кто и с кем?
– Ну, мы, Семейство. В смысле - Корпорация. С вашим Орденом. У нас намечается долговременное сотрудничество в финансовой сфере. Давно пора бы, но у этих ваших святотельцев были очень глупые взгляды на Землю... ну и вообще. Зато сейчас мы достигли взаимопонимания. Когда мы поженимся...
– Стоп-стоп-стоп. А при чём тут наш брак?
– Ну как же? Такое сотрудничество - это во многом вопрос доверия. Наш брак этому способствует. Возможно, мне даже доверят вести один из новых проектов. Представляешь, как нам повезло?
Кралевский промолчал. Он уже понял, что для любого члена Семейства благополучие Корпорации было самоочевидной ценностью, а возможность принести ей хоть какую-нибудь пользу - редким счастьем. Непонятно, правда, почему в таком случае Семейство столь демонстративно пренебрегает Оскаром...
– Имей в виду, дорогой, - продолжала Серна, - что я хочу венчаться в соборе. У нас есть свой собор, семейный. Правда, там уже сто лет не было свадеб. Но я хочу так. У тебя есть возражения?
– Никаких.
Они сидели на открытой веранде оскаровского дома: он - в старом плетёном кресле, она - в парусиновом шезлонге. Предвечернее время тянулось медленно, и это было прекрасно.
Между ними стоял крохотный мраморный столик с бокалом вина и стаканом апельсинового сока. Сока, выжатого из настоящего апельсина. Сорванного с высокого дерева в саду за домом.