Чтение онлайн

— Заткнись, — попросил я Майка Росса в один прекрасный день. — Ты рассуждаешь так, словно эти твари были людьми, и мне стыдиться следует. Запомни: террорист — не человек. Невзирая на мотивы и соображения, коими руководствуется. Он преднамеренно отказывается от людского естества. Я скривился:

— Понимаю, понимаю! В Хелме вопиет предубеждение. Скажем, я смотрю на эту сволочь примерно так же, как ты на торговцев героином.

Помолчал и продолжил:

— Понимаю, и могу даже простить любого, кто идет и стреляет в неугодного политика. По моим понятиям, это не террорист. Разумеется, обезврежу парня, если сумею, но зла на него держать не стану. Субъект выбирает себе определенную мишень, отправляется на охоту и принимает сопутствующий риск, очень большой, между прочим. Если парню вздумалось уничтожить нескольких империалистических наемников — тебя, к примеру, или меня, — добро пожаловать. Это наша служба, и нам за нее платят.

Майк скривился.

— Некоторые, — сказал я, — даже мундир носят, чтобы их легче было обнаружить и шлепнуть... Буду сражаться, как дикая кошка, но парень все же останется в моих глазах человеком, хоть и пытается уничтожить твоего покорного... Но эти выродки!.. Я перевел дух.

— Они попирают те самые ценности, которые, видишь ли, отстаивают! Разносят на клочки людей случайных, неповинных, мирных! И делают свое дело трусливейшим образом, издалека, пребывая в полнейшей безопасности. У нас это именуется «ДУБ» — дистанционное управление бойней. И «дубийцу» человеком не считают, Майк!.. Они убивают и шантажируют, грозя новыми убийствами. Играют на гуманности того самого общества, которое провозглашают бесчеловечным. Заметь: при коммунистических и просто авторитарных режимах террористических актов, по сути, не случается. Знаешь, почему? Росс качнул головой.

— Да потому что подобным правительствам наплевать, сколько еще мирных граждан взлетят на воздух. Тебе не вручат ключей от Кремля, даже если пригрозишь отправить к праотцам половину Иркутска, Петровска, или как их там еще кличут... Лишь в нашем дурацком, мягкосердечном — бесчеловечном, по их утверждениям — обществе можно запугивать взрывами... Подвожу итог: мерзавцы нагло наживаются на тех самых гуманных устоях, наличие которых в западной цивилизации отрицают начисто. Не люди они, Майк.

У меня была уйма времени обдумать свою тираду, покуда валялся на койке. Но Росса, казалось, не очень-то интересовали философские построения покорного слуги.

— Бомбу нашли? — полюбопытствовал я.

— Нашли, — отозвался Майк. — Девица указала. Толстуха.

— Руфь? — Я подскочил бы, да помешала слабость. — Ей все-таки удалось улизнуть? Но ведь сам видел, как...

— Девицу, — сообщил Росс, — подобрали и эвакуировали на носилках. Вероятно, ходить будет, но о пеших путешествиях пусть и не мечтает. Во-первых, здоровье не дозволит, во-вторых, не с ее комплекцией такие веши делать, а в-третьих, там, куда ее, голубушку надолго определяют, не больно попутешествуешь.

— Другие уцелевшие есть?

— Сообщаю: мисс Вонг, твоя очаровательная китаянка, жива и совершенно здорова, хотя изрядно простыла во время заплыва и с неделю пролежала с температурой. Но теперь поправилась и жаждет повидаться кое с кем... Он поколебался.

— Бывшие в кормовом трюмном отсеке террористы выбрались через кормовой люк, миновали камбуз — торопились, на счастье твое, — заглянули в носовую надстройку и немедля задали тягу. Не осуждаю: зрелище и впрямь впечатляло... Бежали точно бешеные. Мы их повстречали, окружили, задержали... Да, мило кабинка выглядела...

— Подумай, как бы выглядело место, где положили бомбу, — посоветовал я. — Кстати, где это было?

— В аэропорту, — сказал Росс. — Уничтожила бы, по словам Руфи, всех пассажиров, прилетевших нью-йоркским рейсом, и встречающих заодно... Гостей принять способен? Или не в силах? Очень уж просят впустить.

Я пожал плечами. Это оказалось ошибкой, ибо покорный слуга непроизвольно взвыл от боли. Отдышавшись, я произнес:

— Просите, Майк!

Росс приблизился к двери и распахнул ее. Вошли мужчина и женщина. С мужчиной мы уже встречались, и звали его доктором Альбертом Кэйном. Одет он был, по обыкновению, в безукоризненный костюм, в руках держал новехонькую шляпу, благоухал и вообще выглядел весьма и весьма респектабельным джентльменом, тщательно причесанным и выбритым вдобавок.

Женщину покорный слуга видел впервые. Высокая, светловолосая, изумительно красивая особа, в распахнутом дорогом плаще, под которым виднелось еще более дорогое и модное платье.

Нечто в лице ее казалось необычным. Присмотревшись чуток внимательнее, я понял: не все нервы и мышцы работали должным образом. Что ж, и пластическая хирургия не всесильна... Об имени, разумеется, гадать не доводилось, но уместно было изобразить невежество.

— Знакомьтесь: миссис Брассаро, мистер Хелм. Доктора Кэйна вы уже знаете, Мэтт, — ухмыльнулся Росс. И покосился на женщину: — Миссис Брассаро желает рассказать кое-что любопытное об операции «Цветок».

— Цветок — это я, — промолвила женщина, слегка порозовев, и смущенно глянула на стоявшего рядом Кэйна. — Зовут меня Грэйс, а добрые друзья в шутку дразнили Цветочком... Цветок — это я, и Брассаро намеревался меня уничтожить. Заодно с Альбертом, который пришел встречать самолет... Надо было, конечно, догадаться сразу: если Брассаро благородно позволяет уйти с возлюбленным — жди беды. Поблагодари мистера Хелма, Альберт, и не будем его утомлять: врач запрещает.

— Премного благодарен, мистер Хелм, — послушно сказал доктор Кэйн.

— Против него серьезных обвинений не выдвинуто, — пояснил Майк. — Дело настолько запутанное и сложное, что почли за благо отпустить Кэйна и Грэйс Брассаро на все четыре стороны. Пускай летит в Мексику, сопровождаемый безутешной и любящей вдовушкой.

— Вдовушкой?

— А, ты не слыхал... Эмилио Брассаро застрелен в Нью-Йорке два дня тому назад. Отдел но борьбе с наркотиками в отчаянии: узнав о намечавшемся взрыве, жена крестного отца выдала его полиции со всеми потрохами... Но кто-то опередил. Кто бы это, а, Мэтт?

Я расхохотался бы, но вспомнил, каково было плечами пожимать, и сдержал приступ веселья.

— Знаешь, — сказал покорный слуга, поразмыслив, — это все-таки даже для Брассаро немного чересчур. Взрывать аэропорт лишь из-за того, что тебе рога наставили? Перебор получается, милый мой.

— Ты не понимаешь, — ответил Росс. — Дело не в рогах. Это был обычнейший метод, но метод себя изживал, и покойный Эмилио решил употребить его в последний раз. Под занавес. Ради личной мести. Я недоуменно уставился на Майка.