Утро псового лая
Шрифт:
— Ты, Константин Герасимович, мне предлагаешь в атаку что ли не ходить? Или полемику с командованием устроить???
— Нет, господин генерал. Я предлагаю дезертирам спуску не давать. Хотя бы в расположении нашей бригады. Если пехотные офицеры со своими обязанностями не справляются, то почему мы должны всякой трусливой швали, потакать?
— То есть? Не пойму полковник, к чему ты клонишь то?
— У нас есть жандармский дивизион ротмистра Резвого. Так пусть ловят эту падаль на заставах что на дорогах стоят в нашем расположении…И на ближайшем суку пару — тройку ублюдков вздернут. Уверяю вас, Дмитрий Иванович, стойкость как восьмой пехотной дивизии генерала Рубцова, так и всего армейского корпуса, резко повысится.
Громов повернул лицо к начштабу и рявкнул
— Вы что, полковник!? Вы мне, боевому генералу, роль опричника предлагаете? Солдат своих же, русских, для устрашения вешать, как собак!?
Некрасов вскочил, держа руки по швам, но глаз не отвел. Значит, уверен в своей правоте…
— А ведь прав Константин Герасимович… прав. Услышал Громов сзади тихий голос и наткнулся взглядом на подошедших офицеров. Командира эскадрона подполковника Ковалева и начальника артиллерии, полковника Фока. Последний видимо, только пришел с перевязки и светил свежими бинтами на руке.
— Что?! Едва не заорал на своих подчиненных Громов, но вовремя сдержался. Дело принимало, нешуточный оборот, если к молчаливому и умному Некрасову, присоединились Фок и Ковалев, лучшие из оставшихся в строю офицеров.
— Надо порядок, хотя бы в своем тылу навести Дмитрий Иванович…Кончать с этими толпами дезертиров, что по дорогам шляются. Понятно, что у штаба армии и фронта своих дел полно, но нас, это напрямую касается. Одной гвардейской танковой бригадой, мы немцев, не остановим…
Громов посмотрел на своих офицеров с ног до головы и сказал, обращаясь, в первую очередь к Некрасову.
— Вы господа офицеры, сначала себя в порядок приведите. Бороды сбрейте, что ли…
Неожиданно все трое дружно захихикали не стесняясь генерала..
— Господин генерал…Дмитрий Иванович…вы уж нас извините, но на себя вы в зеркало давно смотрели..?
Ничего не понимающий Громов провел рукой по щеке, наткнувшись на минимум десятидневную, густую щетину..
— Вот черти вы. уговорили. Позовите жандармского ротмистра Резвого, сюда, в штаб..
*****
Очередной удар германской армии, начался не со стандартного авианалета, с оглушительной артиллерийской подготовки где главным музыкальным инструментом были шестиствольные реактивные минометы «Небельвефер» обрушившие на позиции нашнй пехоты настоящий вал огня с помощью термитных снарядов. Следом — ударили «Леопарды» с гренадерами и наш фронт снова лопнул, словно тухлое яйцо… Стоящая в первой линии, 12 пехотная генерала Авилова была сбита, прорыв не остановил даже спешно брошенный в контратаку 121 отдельный танковый полк, немцы задавили его числом, добив налетами штурмовых «мессеров». За сутки фольксвер, прыгнул вперед на тридцать верст и ворвался в Новоград — Волынский, где как назло, находился штаб генерала Миронова, командира десятого армейского корпуса… Связь с с корпусом прервалась и надо было что то делать…
— За неполные сутки, отдельным жандармским эскадроном было задержано семьдесят шесть нижних чинов, включая двух фельдфебелей и семерых унтер-офицеров… Ротмистр Резвый произнес эти цифры с каким то остервенением, словно речь шла о пойманных им утром лобковых вшах.
Генерал-майор Громов посмотрел на неряшливый строй дезертиров стоящий в полусотне метров от него. Слева стоял Некрасов, чуть дальше начальник особого отдела бригады — майор Самойлов с дымящейся папиросой. Справа от Громова, стоял жандармский ротмистр и двое автоматчиков с грозным видом. Сзади стоя пойманных, Дмитрий это точно знал находилось еще одно отделение жандармов и пулеметный расчет.
— Что скажете, воины, штаны обосравшие!? Как оправдываться будете, славяне?
Стоящий напротив него, грузный мужик, уже успевший натянуть поверх полевой гимнастерки серый плащ, дерзко поднял голову и спросил.
— А вы, господин генерал, кто сами будете?
— Дмитрий Иванович Громов, меня зовут. Командир второй отдельной гвардейской танковой бригады..
Над строем дезертиров, пронесся шёпот изумления …
— Смотрю, вы меня знаете. Прошу вас представится. Имя, звание, должность..
— Фельдфебель Медведчук Павел Аверьянович …Старшина саперной роты, отдельного инженерного батальона 12 пехотной дивизии..
— Откуда сами родом? Давно служите?
— С под Черкасс я, хутор Вешний. Служу уже пятнадцать годов…
Громов постукивая портсигаром по ладони подошел поближе взглянув в глаза, побитого жизнью мужика бросившего свое подразделение и успевшего где то тиснуть, прорезиненный дешевый плащ.
— Где ваше оружие, фельдфебель? Где погоны? Почему бежали с поя боя! Отвечать! Сорвавшись, рявкнул Дмитрий..
— Бросил оружие…Что бы бежать не мешало, ваше благородие. Немцы прут напролом, их не удержать… Сила то солому ломит..
— Присягу ты нарушил, фельдфебель. Подразделение оставил, солдат своих. Бежал как последний трус… От омерзения, Громов даже перестал орать и говорил спокойно…
— А ты меня не совести, генерал…Не совести …У меня в Черкассах, жинка больная и трое детишек. мал мала меньше…Что мне до присяги этой? Кто детей моих кормить будет? Государство? Ха! Да мы ему сто лет в мирное время не нужны а уж в военное…Да и за что умирать, ваше благородие..? Войну то мы, уже проиграли…Немец прет и не остановится…
Сухой треск пистолетного выстрела, прервал воспаленный монолог дезертира. Пискнув, фельдфебель Медведчук рухнул в пыль и глухо стоная, стал извиваться, подобно червяку под сапогом.
Подошедший Самойлов, с дымящимся пистолетом в рук, встал чуть сзади Громова и тихо спросил.
— Кто еще здесь в агитаторы ГДР записался?
Громов резко махнул рукой и сзади строя дезертиров, поверх голов ударила пулеметная очередь. вместе с воплем ротмистра Резвого.
— Всем на землю! Мордой вниз! Лежать!!!
Посмотрев на лежащих и трясущихся дезертиров, Дмитрий резко и громко приказал.
— Тех, кто переодеться успел, из строя вывести. Это уже не солдаты — это мусор. Вздернуть их вдоль шоссе на Житомир. Остальных — в драгунские роты. На пополнение… Исполнять!
— Господин, генерал! Ваше благородие!!! Нет, нет, не надо! Аааааа! Вопил молодой, наглый унтер, успевший уже где то разжиться костюмчиком, извивался в руках жандармов. Не по закону! Где прокурор военный, где трибунал!!! Нет!!!