Увидимся в аду

Москва, клуб «Пропаганда»

— Не перебивай! — Наташа вскрикнула так резко, что люди за соседними столами нервно обернулись. — Еще вчера я готова была превратить тебя в морщинистую старуху с артритом на пальцах и недержанием мочи…

— А тебе не слабо? — с издевкой произнесла Маша.

Наташа вскинула брови и надула губы — гримаса означала: «Тебе хватает наглости сомневаться?»

— Все изменилось, — взволновалась Наташа. Она нервно хрустнула пальцами. — Он уже не принадлежит ни тебе, ни мне. Он умрет.

— Ка-ак? — ахнула Маша.

Наташа потянулась к пачке «Мальборо». Долго копошилась, вынимая сигарету, — дрожали руки. Перетряхнула сумку в поисках зажигалки, прикурила, отпила из стакана белое вино, еще раз затянулась… И наконец объяснила:

— Седьмого мая он поедет на машине по Садовому кольцу, а на перекрестке в три часа дня на скорости сто двадцать километров в час в него врежется красная «ауди». Водитель «ауди» отделается сотрясением мозга, а Игорь умрет.

— Но… почему? — Маша глупо улыбнулась. До нее словно не дошел смысл сказанного.

— Он сделал свое дело. — Наташа говорила жестко, но казалось: еще чуть-чуть — и она разрыдается.

— Какое? Что за дело? Не понимаю… — Маша нервно ерзала на стуле.

— Ровно через двадцать дней у одной женщины от него родится сын… — устало произнесла Наташа и осеклась.

— И что? — Маша возмущенно стукнула кулаком по столу. — Он что, спермодонор?

— На большее он не способен. К тому же этот… как его..

— Отдел вероятного будущего предсказал — у него нет шансов остаться в живых.

— Отдел будущего? — нахмурилась Маша.

— Ну, это нечто вроде их отдела кадров, — нетерпеливо объяснила Наташа. — Сидит какой-нибудь хлыщ, задает вопросы типа «Нравитесь ли вы себе, когда смотритесь с утра в зеркало? Вы всегда заранее знаете, за кого будете голосовать на выборах в Думу, или руководствуетесь спонтанной симпатией?»… А потом решает, что ты не подходишь, потому что слишком самостоятелен или образован для какой-нибудь там должности. Эй, ты понимаешь, о чем я? — Наташа окликнула Машу, которая словно впала в спячку.

— Да-да, — вздрогнула Маша.

— Ну вот они и решили, что за ближайшие десять лет Игорь начнет торговать наркотиками, сядет в тюрьму, а когда выйдет, превратится в алкаша. Будет приходить к сыну и побираться. Все это повлияет на судьбу сына. А на этого ребенка у них большие планы. Он должен стать влиятельным человеком. То ли политиком, то ли кинозвездой… Ему специально подобрали маму — она там вся из себя шибко умная и богатая, и папашу — писаного красавца, Игоря. Въезжаешь?

— Но он же… хороший… — Маша кусала губы.

— Да. Хороший, — согласилась Наташа. — Но ленивый, испорченный, легкомысленный, и у него нет цели.

— Но мы же с ним еще увидимся? Если он умрет… — сообразила Маша.

— Лет через тысячу, — усмехнулась собеседница. — Его засадят в шестой круг, туда всех за праздность отправляют. Там на века застревают.

— Откуда ты все это знаешь? — сощурилась Маша.

— Бабка нагадала.

— Ба… бабка? — облегченно выдохнула Маша. — Ну, тогда…

— Рано радуешься! — одернула ее Наташа. — Она из бывших наших. Падший ангел, что-то в этом духе. Работала в Вероятном будущем и незаконно снабжала информацией этого… ну, как его, блин… Нострадамуса. А он оказался парень не простой — книгу написал, и…

— Я знаю, кто такой Нострадамус и что он написал! — перебила ее Маша.

— Ее выгнали, но она неплохая тетка, и у нее остались связи. Ей помогают. Так что все верно.

— Это несправедливо! — едва сдерживая слезы, промямлила Маша.

— Ха! — Наташа прикурила вторую сигарету от первой и жестом попросила официанта повторить заказ. — Ты думаешь о себе, а они, — она ткнула сигаретой в потолок, — обо всех сразу. Для них так поступить — все равно что для моей секретарши перекрасить ногти. Правда, есть одно «но».

Маша вскинула брови и, не спрашивая разрешения, подцепила сигарету.

— Какое?

— Он должен… — Наташа смутилась. — Встать на путь истинный. Стать другим человеком. И мы можем ему в этом помочь. Подадим апелляцию. Пока ее будут рассматривать, он исправится и останется жить.

— За десять дней? — усомнилась Маша.

— Да! — Наташа залпом допила вино и помахала официанту. — И знаешь, что его спасет?

Маша вопросительно кивнула.

— Любовь! — торжественно заявила Наташа.

— Любовь? — Маша вытаращила глаза.

— Любовь, любовь, — повторила Наташа. — Он должен влюбиться. По-настоящему. Любовь меняет людей, разве ты этого еще не поняла? Они забывают о себе, совершают дурацкие благородные поступки, стараются быть лучше…

— В кого же, интересно, он должен влюбиться? — ехидно поинтересовалась Маша.

— Вот это вопрос по существу, — усмехнулась Наташа. — К сожалению, ни в тебя и ни в меня. Мы должны найти ту, которую он беззаветно полюбит.

— Среди пятнадцати миллионов жителей этого города? — фыркнула Маша. — Как мы это сделаем? Мы ведь даже не ангелы!

— Верно… — Наташа прищурилась. — Мы две безответно влюбленные, готовые на все ведьмы.