Чтение онлайн

Ей, как правило, сильно за тридцать. Но она всё ещё похожа на Анджелину Джоли без грима и фотошопа. Внешне. Только у Анджелины Джоли работа такая, а у девочки-перестарка — состояние души. Когда-то в детстве или в юности она сказала сладко-тягуче:

— У-у-у-у, ха-а-чу-у-у-у…

И ей дали. Куклу. Конфетку. Хомячка. Шубу. Машину. Квартиру.

И она решила, что эта формула — магическая. И, несмотря на всю последующую отрицающую это жизнь, так и не поверила, что в её случае эта магия не работает. Потому что в случае Анджелины Джоли (ну ладно-ладно, вставьте другую, ту, что вам по нраву, или, напротив, не по нраву) работает именно Анджелина Джоли. Причём не просто работает, а вламывает, как трактор «Беларусь».

Девочка-перестарок вламывать не хочет. Даже работать не желает. Ну, то есть вообще-то желает — она полна прожектов. Но вот конкретно сейчас не хочет. Потому что она талантлива, хороша собой, а такие, по её мнению, конкретно сейчас не должны работать. Только потом. В тех будущих прожектах. В свете прожекторов. Или в каком-нибудь менее ослепительном, но не менее престижном сиянии. Бог с ним с сиянием — в мерцании. В мерцании даже лучше. Не в лоточницы же ей подаваться и не полы в подъездах намывать?! Поэтому девочка-перестарок пишет стихи. Или роман. Или рисует что-нибудь чем-нибудь (см. самцов подвида ПТ из главы третьей). А также немножко танцует, немножко фотографирует, немножко выпиливает лобзиком и ещё чуть-чуть варит «эксклюзивное» мыло.

Кстати, очень любит фотографироваться в элегантных позах, чтобы как в журналах. И если уж нет дома и интерьера (а у девочек-перестарков своего, увы, нет), а только съёмная однушка или старенькие мама-папа, то на стройках, крышах и в студиях у знакомых художников-фотографов и на квартирниках у поэтов-писателей-музыкантов.

У девочки-перестарка много подруг. Огромное количество. Одна сменяет другую, другая — третью. А если и существуют одномоментно, то её любимое занятие — стравливать подруг между собой. Она не знает, зачем это делает. Наверное, потому что в кино и в книгах — интриги и страсти, а в жизни — полный упс. В жизни надо работать. Но не хочется. Поэтому работающие подруги периодически подкидывают ей разовый труд, денег на телефон, на Интернет и на кофе с пирожными, а то и мужика по наследству, потому что девочка-перестарок всё равно его уже трахнула.

Девочка-перестарок интеллектуалка, любит животных, завидует всему живому, всем живым недовольна и хорошо одевается. Хорошо, но нелепо. Потому что никак не может поверить в то, что уже не девочка. Никак не может принять тот факт, что уже перестарок. И не осознает: то, что в восемнадцать—двадцать — прекрасно, под сорок уже смешно даже на самой идеальной фигуре. Особенно в метро или на залитой солнцем улице мегаполиса.

Если вы ненароком окажетесь в одной компании с девочкой-перестарком и при вас будет спутник мужского пола чуть красивее обезьяны, ростом чуть выше гнома и фигурой чуть краше узника концлагеря, можете не сомневаться, она начнёт кокетничать. Ей будет казаться, что тонко. Как изящная соринка в томном солнечном лучике его мутных от алкоголя глаз. Всех остальных завалит брёвнами дешёвого вокзального блядства, но все вежливо будут не замечать этих завалов и не будут использовать багры, потому как девочка-перестарок ранима. Вы же все — взрослые интеллигентные люди и не обижаете девочек. Даже если они перестарки.

Вылечить её нельзя. Её можно только ампутировать. Возможны фантомные боли. Девочка-перестарок спустя некоторое время может позвонить, явиться, вся несчастная, трепетная, измождённая голодом и безденежьем. И вы дрогнете. Сперва она скромно выпьет сваренный вами кофе, затем поинтересуется, кто это вам сейчас звонил:

— Люся, — ответите вы.

— Ах, Люся?! — ехидно спросит девочка-перестарок и тут же обосрёт Люсю.

После она попросит вас устроить её к вам на работу, только не курьером и не секретаршей, а творческим директором. Что? Это вы творческий директор? Ну тогда директором творческого директора. Потребует у вас ваши, ясен пень, сапожки на поносить навсегда. Одолжит у вас ваших, понятное дело, денег навечно и, скорее всего, будет строить недвусмысленные авансы вашему текущему бой-френду/мужу или даже плюшевому медведю и кактусу. Если вы не выставите её за дверь вашей жизни — всё. Гангрена. Девочка-перестарок останется с вами навсегда.

Не пытайтесь выдать её замуж. То, что она хочет, уже разобрали всякие «жирные, тупые бездари и выскочки». Ваня-механизатор ей не подойдёт, даже не пытайтесь. Потому что он единственный, кто может сделать из неё нормальную женщину. А девочка-перестарок очень боится стать нормальной женщиной. В жизни нормальной женщины нет места магической формуле:

— У-у-у-у, ха-а-чу-у-у-у…

Нормальной женщине просто так дают. Потому что она всегда отдаёт. Так или иначе. Такая магия.

Впрочем, если вам нравятся старые больные визгливые капризные ревнивые болонки, лучшей подруги, чем девочка-перестарок, вам не найти.

Очень сладкая женщина. Не в смысле на кондитерской фабрике работает, а просто у неё все пусики, масики и лапусики. Ми-ми-ми и цём-цём-цём. «Пусечка, какие у тебя сисечки!» — будет восхищаться Сладкая ЖОПА грудью приятельницы. «Масик, какой ты талантливый!» — зайдётся в сладком восхищении ЖОПА, посмотрев, как приятель наклеил обои/приготовил плов/написал книгу. «Лапусик, какая ты красавица, умница и кулинар!» — выплеснет ЖОПА литр сладкого сиропа на свою тётушку, купившую в соседнем гастрономе пирожки с капустой к визиту племянницы.

Сладкая ЖОПА всегда знает, как решить не только ваши проблемы, но и проблемы ваших друзей, приятелей ваших друзей и знакомой троюродной бабушки дяди вашего любовника. Она всегда даст вам нужный совет. «Где занять денег? Спроси у Мани. У её мужа точно есть!» Откуда Сладкая ЖОПА знает, что у мужа Мани есть деньги, — неизвестно. Потому что самой Мане известно, что у мужа сейчас кризис, развал бизнеса и поставщики подвели. Но он рассчитался в ресторане за всех, значит, видимо, у него есть деньги. И он непременно одолжит их, только — ни-ни-ни! — не говорите, что это Сладкая ЖОПА посоветовала. Как-то неловко. Добро должно быть безымянным. Сладкая ЖОПА всегда знает, что психологическая помощь — дело тонкое. И оказывать её надо тихо и нежно. Потому о леденящих душу подробностях того, как вас изнасиловал бывший бой-френд, будут тихо и нежно оповещены все пусики, масики и даже лапусики. А вы-то и не в курсе, отчего это взгляды сочувственны, глаза отводимы, а Василий Петрович ни с того ни с сего ляпнул вам: «Сама виновата!», когда вы отпрашивались у него якобы встречать тётю, а сами хотели нанести негласный визит в кожвендиспансер.

Сладкая ЖОПА умеет готовить и мыть посуду. С особенным удовольствием она делает это на вашей территории. У Сладкой ЖОПЫ всегда под рукой телефоны служб спасения, забвения и неотложной ветеринарной помощи. Утром на вас обрушится сотня сочувствующих звонков, хотя вы хотели тихонько отдохнуть в реанимации. Первой вам позвонит конечно же Сладкая ЖОПА. И хотя вам трудно говорить, вы всё равно просипите ей ободранными интубационным клинком голосовыми связками:

— Спа-си-бо, родная. Если бы не ты…

Позже позвонят все пусики, масики, лапусики и даже Василий Петрович, чтобы сказать вам:

— Сама виновата!

Не надо путать Сладкую ЖОПУ с женщиной-«скорой помощью» или, не дай бог, со сплетницей обыкновенной. Потому что от последних можно избавиться. От ЖОПЫ — никогда. Как можно избавиться от жалеющего оберегающего понимающего ангела? Что прислали, то прислали. Может, вы и хотели красивые сиськи и Василия Петровича, но конкретно вам положена ЖОПА. Зато с крыльями.

***

Автор в очередной раз понимает, что классификатор неполон и несовершенен. О сплетницах вы и без него всё знаете. О женщинах, завидующих любой (ЖЗЛ), уверена, тоже. Кто же их, ЖЗЛ, не знает? Она завидует не только вашему стотысячному тиражу, но даже ампутированной после автокатастрофы ноге. Конечно! Вам теперь инвалидность и льготы, а ей, как обычно, только зависть. Вы также в курсе, кто такая женщина-символист. Скорее всего, у вас есть приятельница, чистящая зубы по фэн-шую, и подруга, которая никогда не выйдет замуж за Водолея. И так далее, и так далее, и так далее.