Чтение онлайн

Дени поставил на край стола две картонные коробки — большую и маленькую, — опечатанные, с аккуратно приклеенными на них ярлыками. Я открыла большую, выбрала необходимые мне части скелета Изабеллы Ганьон и положила их на стол справа.

Хотя останки Шанталь Тротье сразу вернули родственникам для похорон, некоторые сегменты ее костей были оставлены в качестве доказательств. Так принято, когда дело касается убийства и на скелете есть следы повреждений.

Я открыла маленькую коробку, извлекла из нее шестнадцать пакетиков на молнии и положила их на стол слева. На каждом было написано название части тела и указана сторона. Правое запястье. Левое запястье. Правое колено. Левое колено. Шейный позвонок. Грудной и поясничный позвонок.

Я достала все имеющиеся фрагменты и разложила их в анатомическом порядке. Два сегмента бедра легли рядом с соответствующими сегментами большеберцовых и малоберцовых костей в месте коленного сочленения. Запястья образовались из сложенных вместе шести дюймов лучевой и локтевой кости. Срез, сделанный патологоанатомом во время вскрытия, был ровным и гладким. Перепутать его со вторым срезом я не могла.

Я придвинула к себе блок с бумагой и выдавила на верхний лист из первого тюбика голубую ленту, из второго — белую. Выбрав одну из костей рук, я положила ее перед собой, взяла шпатель, быстро смешала голубой катализатор и белую основу до получения однородной вязкой массы, втянула ее в пластмассовую спринцовку и осторожно, словно украшая торт, покрыла ею суставную поверхность.

Отложив первую кость в сторону, очистила шпатель и спринцовку, вырвала использованный лист бумаги и проделала ту же процедуру со второй костью. Когда смесь на первой поверхности застыла, я удалила ее и, обозначив номером дела, указав анатомический участок, сторону и время, поместила рядом с той костью, форму которой она приобрела. На обработку всех костей ушло больше двух часов.

Покончив с этим, я подошла к микроскопу, установила необходимый диапазон увеличения, направила волоконно-оптический осветитель на столик обзора и начала тщательно исследовать каждую мельчайшую зазубрину, каждую царапину на костях Ганьон.

Порезы, оставленные на них преступником, делились на два типа. Поверхность среза каждой кости руки покрывали желобки. Стенки желобков были ровными, а их концы наклоненными. Длина большинства из них составляла менее четверти дюйма, а ширина — примерно пять сотых дюйма. На костях ног я увидела похожие углубления.

Порезы второго типа по форме представляли собой букву «V», но их стенки уже не походили на желобки. Эти отметины вместе с отметинами первого типа покрывали поверхности концевых отделов длинных трубчатых костей, а на суставных поверхностях бедер и на позвонках их не было.

Я схематически изобразила на бумаге положение каждого пореза и зафиксировала их длину, ширину и глубину желобков, затем тщательнее исследовала желобки на костях и сделанных мной формах, в том числе и в поперечных сечениях. Их стенки покрывали мельчайшие ямки, впадины и черточки. Казалось, я разглядываю рельефную карту, только острова и насыпи на моей карте были одного цвета — ярко-голубого.

Конечности преступник отрезал в областях сочленений, длинные же трубчатые кости почти не повредил, кроме нижних участков костей рук, — кисти он отделил выше запястий. Я внимательнее осмотрела поверхности срезов лучевой и локтевой кости и изучила каждую имевшуюся на них зазубринку. Исследовав останки Ганьон, я детально осмотрела фрагменты останков Тротье.

В какой-то момент Дени спросил, можно ли что-то убрать. Я кивнула, не вникая в смысл вопроса. Постепенно лаборатория опустела, но я не обратила на это внимания.

— Что вы здесь до сих пор делаете?

Я чуть не выронила позвонок, который убирала из микроскопа:

— О боже! Райан!

— Не пугайтесь. Я просто увидел, что тут горит свет, и подумал, что если Дени задержался, значит занимается чем-то сверхинтересным.

— Который час?

Я взяла еще один шейный позвонок и убрала оба в пакетик.

— Без двадцати шесть. — Эндрю Райан взглянул на часы.

Он проследил, как я укладываю пакетики в меньшую коробку, закрываю ее крышкой и приклеиваю отлепленный край ярлыка.

— Выяснили что-нибудь полезное?

— Да.

Я взяла тазовые кости Изабеллы Ганьон и положила их в большую коробку:

— Клодель не придает особого значения отметинам на костях.

Наверное, не следовало мне этого говорить.

— Вероятно, он считает: пила, она и в Африке пила.

Я убрала в коробку лопатки и принялась собирать кости рук:

— А вы что думаете по этому поводу?

— Черт, я не знаю.

— Вы ведь представитель сильного пола — пола плотников и строителей. Кстати, что вам известно о пилах?

— Ими что-нибудь распиливают.

— Отлично. А что именно?

— Дерево. Металл. — Он выдержал паузу. — Кости.

— Каким образом?

— Каким образом?

— Да, каким образом?

Райан задумался:

— Зубьями. Зубья движутся вперед и назад, материал распиливается.

— А если пила радиальная?

— У радиальной пилы полотно вращается.

— А как она режет: ровно или врезаясь в поверхность?

— Что вы имеете в виду?

— Ее зубья прямой или косой заточки? Они режут материал или, так сказать, прорубают свой путь?

— О!

— И в какой конкретно момент происходит распиливание — когда зубья движутся вперед или назад?

— Вы о чем?

— Вы сами сказали, зубья пилы движутся вперед и назад, вот материал и распиливается. А когда он распиливается? Когда полотно идет вперед или назад?

— О!

— И как следует пилить: вдоль волокон материала или поперек?

— А какая разница?

— На каком расстоянии друг от друга располагаются зубья? Какую они имеют форму? В одной ли плоскости с полотном находятся? Каков угол их изгиба? Какая у них заточка: косая или прямая? Как…

— Хорошо-хорошо, расскажите мне, пожалуйста, все, что вы знаете о пилах.

Я положила последние кости Изабеллы Ганьон в коробку, закрыла ее крышкой, приклеила отлепившийся конец ярлыка и продолжила: